Кто-то из них? Лунчжэнь недоверчиво хмыкнул. Едва ли. Скорее надо искать тех, чьё происхождение либо темно, либо скрыто. Почти сутки перебирая папки с делами, он в итоге отобрал троих. И неудивительно, что первым в списке оказался Ян Цзюнь, молодой чиновник, блестяще сдавший императорский экзамен. Вторым — племянник главного ловчего, Мао Юнцин, выигравший императорские состязания мечников. Третьим — любимец императрицы Хань Чжэньшань, ученик Сяо Сюэцзюаня.

Ли попытался рассмотреть дело и с иной стороны. Кто будущие жертвы сына Вэня, ведь убийцу можно вычислить и по ним. Тут всё было ясно: роды Сун, Ван, Шэнь, Цао и Чжао. Именно этим придворным, имеющим высший ранг «опоры государства», состряпавшим донос на Вэня и погубившим его, должен отомстить его сын.

Но что можно сделать таким людям? Мститель, кто бы он ни был, движимый ненавистью и скорбью, не может позволить себе открытое противостояние. Его противники — не просто влиятельные сановники, но столпы самой империи, их власть неоспорима, а влияние простирается далеко за пределы императорского двора. Любая попытка прямого вызова равносильна самоубийству, обречённому на провал ещё до начала. Поэтому его месть должна была быть изощрённой, подобной яду, медленно разъедающему изнутри, или тени, неуловимо преследующей свою жертву.

Будущие жертвы мстителя — это сама империя, и он не просто хочет их смерти, он хочет, чтобы они увидели, как всё, что они строили, рушится у них на глазах, как их собственная подлость оборачивается против них. Тогда его месть будет не внезапным ударом, а медленным, мучительным падением, предопределённым их же грехами…

Ли Лунчжэнь никак не ожидал, что Ци Цзинь Юэ будет приходить на службу вовремя. Тем не менее, Ци явился в точно установленное время и тут же получил от начальника первое задание.

— Нарисуйте портрет вашего учителя Вэня.

Ци просто кивнул и тут же вывел на листе несколько кривых линий, которые на глазах Ли Лунчжэня переплелись, точно задымились, и вдруг породили из хаоса нечто узнаваемое. Проступили высокие скулы, острый подбородок, тонкий, прямой нос. Глаза — прищуренные, мудрые, словно видевшие вечность. Сходство было схвачено безупречно: лицо Вэня дышало спокойствием и внутренней силой. Казалось, он вот-вот сойдёт с листа и заговорит. Закончив, Ци Цзинь отложил кисть. В глазах его не было ни гордости, ни удовлетворения. Только тихая печаль, а на листе застыл именно тот Вэнь, что жил в памяти Ли Лунчжэня.

— Это он в последние годы. А как может выглядеть его сын?

Ци Цзинь Юэ пожал плечами.