Женские крики, поначалу оглушительные, через пару часов стихли, сменившись приглушенными всхлипами. Потом умолкли и они, и осталась лишь давящая тишина, в которой каждый шорох казался оглушительным. Ци Цзинь Юэ прищурился, вглядываясь в тени, скопившиеся в углах комнаты. Казалось, стены наблюдают за ним, храня свои тайны. Он вернулся к книжным полкам, проводя пальцами по корешкам книг. Многие из них были старинными, но записей погибшего жреца Вэня здесь не было.

Он подошел к окну, распахнул ставни, вдыхая холодный осенний воздух. Дом Цао был его последней надеждой, что книга Вэня всё же отыщется. Дом Вэня разграбили люди пяти семей, он побывал во всех домах, но ничего не нашел. Ли Лунчжэнь оказался прав. Записи сгорели при пожаре. При мысли, что такое сокровище навсегда исчезло из мира, Ци Цзинь Юэ едва не завыл, как волк на луну.

Безнадёжность. Его пальцы сжались в кулак. Он снова ощупал стеллажи, теперь более тщательно, двигая каждую книгу, проверяя, не скрывается ли за ней что-то еще. Он снова вернулся к окну, вглядываясь в осенний пейзаж, который казался таким же унылым, как и его собственное настроение. Неужели все было напрасно? Мысль о том, что записи Вэня навсегда утеряны, была невыносима. Он не мог, не мог этого допустить.

Ци Цзинь Юэ закрыл глаза, пытаясь представить себе жреца Вэня. Что двигало им? Что он ценил больше всего? Он представлял, как жрец, предчувствуя неминуемую беду, спешно прячет свои самые ценные труды? И где бы он мог это сделать? В храме? Да, но Ци обыскал там каждый вень под предлогом инвентаризации перед увольнением.

Не прощаясь с вдовой хозяина, Золотая Луна вышел из дома и зашагал прочь. Чертовски захотелось напиться, он свернул к старой таверне «У алых ворот», и потребовал вина. В полумраке зала уселся в дальнем углу. Перед ним поставили чайник крепкого напитка. Ци одним глотком осушил половину чаши, обжигая горло. Сегодняшний день оставил горький привкус, и только пьянящее забвение могло его заглушить.

Разговоры вокруг сливались в невнятный гул, но Ци это не волновало. Он снова наполнил чашу, стремясь утопить в вине свои мысли. Мир начал чуть расплываться, звуки приглушаться, и оставалась лишь пустота и мучительная жажда, которую, как он знал, не смогут утолить никакие напитки.

За спиной он неожиданно услышал отчетливый голос.

— Вставай, Цзинь Юэ, нечего тут прохлаждаться. Нас вызывают во дворец. Принцесса Ицзюнь погибла.

Ци удивленно поднял голову. Перед ним стоял Лю Бинь.

Хмель начал выветриваться из головы, и Ци почти мгновенно протрезвел.