Топленыш, он же утопыш, он же мэйн просыпаться не возжелал, поэтому я просто черпанул его навыков и пустил силовую волну по площади. Собирал снег, прессовал его и превращал в ледяные глыбы. Когда Пахом открыл огонь, площадь уже стала похожа на пейнтбольный полигон с кучей, пусть невысоких и кривых, но достаточно толстых ледяных глыб.
Снежные крошки, которые полетели во все стороны, я тут же прихватил в облако и миниатюрной вьюгой отправил в тощих «гвардейцев» все еще возившихся c пулеметом. Ледяная крошка посекла ватники, отогнав мужиков от станка. Дальше я уже не смотрел, ушел под прикрытие глыбы, на секундочку подвис, посылая сигналы своим фобосам и стягивая их в единое целое.
Офигеть!
И почему я раньше так не делал? Вариантов ответа у меня было два, и они оба сводились к Ларсу Бейльштейну. «Женить» Муху с мэйном, светлое и темное, было не с руки, а дедок своей не определившийся серой сущностью не только идеально вписался, но и стал своего рода связующим звеном.
Второй вариант, что с ним я просто стал сильнее как одаренный, перейдя на новый уровень. Немного пугающий уровень, если честно — это сейчас их трое, один из которых молчун, а когда их будут десятки, как у отца?
Будет круто, а с побочкой по факту разберемся. Пока под рукой два живчика и ленивый утопыш. Схема экономного расхода силы телекинеза уже была отработана, я добавил к ней лишь прыть и скорость Мухи. И с этим коктейлем я аккуратно выскользнул из-за куска льда и сиганул к следующей глыбе на сближение с «гвардейцами».
Как говорится, взболтать, но не смешивать! Не смог удержаться, даже почти подставился, но Пахому еще раз прилетело прикладом в нос. Я потянул винтовку на себя, выхватывая ее из рук предателя, но в последний момент отпустил, придав дополнительного ускорения.
Хруст был такой громкий, что заглушил матерный вопль и новую порцию выстрелов. Меня чуть задело осколками льда и под злорадный комментарий Ларса: «А-а-а, шалабон, сила действия-то равна противодействию…» я ушел в сторону, чтобы выскочить уже с фланга. Вперед полетела новая волна от мэйна, создавшая двухметровую корку льда под ногами двух уголовников, также обходивших центр площади.
Я метнул биту, представляя, что играю в городки. Только я мухлевал — уже на излете, скользя по льду, дубина вдруг резко ускорилась, подскочила и ударила сначала одного «гвардейца» по коленям, бросив его на лед, а потом отлетела в другого, ужалив по костяшкам пальцев. Он выронил ружье, заскользил, пытаясь удержать равновесие, а бита уже полетела в обратную сторону. А потом и я подскочил, предложив Мухе проверить свой коронный в челюсть.