А потом и место смерти обнаружилось. Выделялось множеством красных лент, повязанных на деревьях. На земле следов почти не осталось, если что и было, то как минимум дважды снегом замело и притоптано. А вот на деревьях были вовсе не ленты, точнее лента была всего одна — все остальное при ближайшем рассмотрении оказалось подмерзшими брызгами крови.
Примерно на уровне от полутора до двух метров на ближайших деревьях содрана кора. На старой сосне видны глубокие борозды, чисто срезано, будто стамеской прошлись. А вот рядом осина и следы совсем другие. Те же борозды, но внутри уже покрылись странной кашицей, от которой поднимался едва заметный пар. Я заметил бледно-зеленую густую слизь, в которой копошились черные червячки.
— Осина не любит проклятье, как проклятые не любят осину, но пиявочники странные, соглашусь, — прокомментировала Банши, заметив, куда я смотрю.
— Вот тута он лежал, — поеживаясь и стараясь не приближаться к деревьям, показал Щука на снег под лентой. — Грудью вниз лежал с мерзкой улыбкой.
— Это как так?
— Вот прям так! — Щука попытался изобразить, повернув голову вбок. — Шея наоборот была вывернута. Рожа синяя, а все тело покрыто кашей из снега и крови, уже подмерзшей.
— Следы были?
— Слабые уже. Но я разглядел.
Парень указал в просвет между деревьев, где виднелось открытое пространство.
— Оттуда он пришел.
— Только его следы? — Банши сломала ветку и начала ковырять снег.
— Других не видел, а дальше прошел шагов двадцать, но такая жуть взяла, что забоялся. Вячко сюда пошел потом, но так и не вернулся.
— Ясненько, — задумчиво сказала Банши и посмотрела на заснеженные верхушки деревьев. — А на ветках снег был?
— Это было, тоже подумал, что тварь какая могла с дерева сигануть, — пожал плечами Щука. — Но нет. Кажись, все же медведь его задрал там где-то. А он раненый дошел и упал уже тут.
— И шею себе свернул, так?
Раз нет следов убийцы, это еще не значит, что его убили где-то в другом месте, а вот телекинез или бестелесный фобос очень даже мог.
— Ну, это вам, охотникам, виднее, — опасливо ответил Щука и отступил на протоптанную нами тропинку. — Только я с вами дальше не пойду, если вы по следам наметились.
— А мы наметились? — спросила Банши, с улыбкой поправляя свои подсумки.
— А стрела как далеко у нас летит? — улыбнулся я в ответ и сделал первый шаг в сторону, куда вели следы.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросила Банши, когда мы прошли первые пятьдесят метров и перестали видеть Щуку.
— Нет, — признался я и услышал, как птица вспорхнула и с ветки снег упал. — А ты?
— Попа мерзнет, — Банши зашуршала курткой у меня за спиной. — И кушать хочу. Может, и нет здесь никого. Фобос мог с любой стороны налететь, посечь все в округе, включая Кондрата, и шею ему свернуть.