— Сделай с ним хоть что-нибудь! Не стой столбом!

Да что тут можно сделать? Ладно, попробуем еще разок.

Я подхожу к этому на вид потерянному хряку. Бедняга. Обосрался, не осилив схватку. В его глазах явственно читается — пиздец! Целюсь ему в висок. Он так сильно вцепился в доски, что его пальцы побелели. Я бью. Бью плоской стороной лезвия со всей силой.

Хлопок как при смачной пощёчине. Я не собирался никого калечить, так, вырубить и всё, но, видимо, я слегка переборщил. От огромной головы что-то отделилось, иначе, откуда взяться этой крови! Скорее всего — что-то лишнее. Потеряв сознание, амбал завалился на кровать, с треском переломив доски.

Я подошёл. Опустил глаза. На полу, среди подушек, одеял и простыней, в лужице алой крови лежал бледный кусочек кожи. Нагнувшись, я присмотрелся. Это было ухо. АУЧ! Я не хотел, простите! Это произошло случайно!

— Быстрее!

Обе крыски уже взбирались по моим штанам. Одна залезла под рубашку, от чего мне стало очень щекотно, а вторая уселась на плечо.

— Разбей стекло и давай быстрее выбираться отсюда!

Дело говорят, чего ждать то!

Я встаю возле окна и одним мощным ударом меча разбиваю стекло на множество осколков. Надеюсь, не спалился! Подняв с пола одеяло, стелю его на подоконник — еще осколков в заднице мне не хватало. Кидаю меч в окно, следом лечу сам.

Вот и улица! Вот и свобода!

Глоток свежего воздуха наполняет мои лёгкие. Наконец-то я смог продышаться, даже голова закружилась. Я сплёвываю остатки кислятины, низом рубахи стираю пот с лица. Поднимаю меч. Сейчас бы водички… глоток…

Солнце печёт как масляный обогреватель. Осматриваюсь. Всё спокойно. Ни криков, ни суеты, лишь щебет птиц и доносящийся из-за барака строгий мужской голос, раздающий команды. Пройдя вдоль стены, выглядываю из-за угла. Мужчины продолжают тренироваться, размахивая в воздухе не палками, как мне показалось вначале, а мечами — такими же, как у меня. Владелец командного голоса, что собрал на себе пристальные взгляды тренирующихся, вдруг начал громко выкрикивать:

— Сталь их кожу не увечит!

И несколько десятков голосов ему вторят:

— Не увечит!

Затем отряд из оголённых по пояс мужчин делает шаг навстречу своему командиру и, вспоров жаркий воздух, рубят невидимую цель. Командир поднимает меч над головой. Набирает полную грудь воздуха. Окидывает потную, блестящую в лучах солнца толпу взглядом и кричит:

— Их кожа — их слабость!

Всё повторяется. Три десятка мечей рассекают воздух под одобрительные крики. Песок вздымается серым облаком и тут же рассеивается ветром.

Командир продолжает: