Я взял один из шести круглых предметов, размером с пивную пробку. На вид — монета, но присмотревшись… Охуеть! Это шутка какая-то?
Сосок. Всего шесть сосков. Да-да. Это оказались человеческие соски, сушенные, как вобла. Твердые и шершавые. Такого изврата даже я себе представить не смог бы. Лучше бы это оказались пивные пробки!
Я, конечно, могу допустить, что соски здесь ходовая валюта, но это же полный пиздец! У меня миллион вопросов, ответы на которые я смогу найти только на улицах этой странной деревеньки. Ну и влип я.
Собрав сосочки обратно в мешочек, я уже собирался выпорхнуть на улицу, но усталость и грязь меня тормознули. Да и крыски, как заботливые родители, сразу же мне указали на мой неопрятный, слегка диковатый вид.
Спору нет.
Нужно привести себя в порядок, переодеться, и немного поколдовать над внешним видом. Чует моё сердце, что меня уже хватились. И может даже ищут во всю, опрашивая уличных зевак.
Ну что же, хозяюшка, вы не будете против, если я пошарю в вашем гардеробе?
На удивление в доме было прохладно.
Кондиционером тут и не пахло, но сквознячок, задувавший сквозь разбитое стекло над столом, приносил свежий воздух. В большой комнате еще можно было дышать полной грудью, но хозяйка в своей комнате уже успела подпортить воздух, от чего копаться в её вещах было тем еще испытанием.
Вытаскивая с полок вещи, я посматривал на женщину. Мне стало интересно: а что если я залезу к ней в кишки? Какой будет эффект? Смогу ли я получить поток воспоминаний? Не сдохну ли в холодных вздувшихся кишках, забитых скисшим перегноем? Ну, тут не проверишь — не узнаешь. Забавно конечно, но живём один раз…
Я присаживаюсь на кровать рядом с женщиной. Второй день она смотрит в стену закрытыми глазами. Второй день её холодная щека лежит на двух ладонях сложенных лодочкой. Она словно продолжает мирно спать, видеть сны. Видеть кошмары. И бесконечно плакать, заливая подушку слезами.
Всё хорошо, ад прекратился.
Ушла боль.
Я беру её за плечо и поворачиваю к себе лицом. Окоченела. Ладони так и прижимаются к лицу, словно их приклеили на суперклей. Лицо как у куклы. Да и вся она похожа на пластиковую куклу, при изготовлении которой случайно добавили синий пигмент.
Я провожу пальцем по губам. Холодные. Твёрдые. Нажимаю, и вижу, как под моим пальцем кожа становиться белёсой, разгоняя синеву в разные стороны. Похоже на игру с пластилином. Я убираю палец, и синева медленно отвоёвывает обратно свою территорию. Оттягиваю нижнюю губу. Зубы жёлтые, изъеденные кариесом так, что можно палец просунуть.
И вот я начинаю представлять, как начну вылезать из тела Инги. Как макаронина, вылезу наружу, повиснув на влажных губах, и попробую залезть в рот мёртвой женщины сквозь гнилые зубы. Преодолев ледяные пещеры её гортани, глотки и желудка, доберусь до кишок. И что дальше? Извиваться там? Некрофилией попахивает! Да и что будет с Ингой, когда я отпущу её разум? Нет, какая-то хуйня на постном масле.