Молчание — знак согласия!
Убираю засов. Приоткрываю ворота. Раздаётся скрип петель, но откуда-то со стороны. Где-то сбоку, откуда я припёрся. Там что-то приоткрылось. Я даже не хочу туда смотреть! Только не сейчас…
Оказывается, ни я один желаю оседлать кобылку. Бля! Опять что ли? Кинув взгляд на главные ворота конюшни, вижу огромную тушу, вставшую между створок.
Вашу мать! Может хватит уже! А?
Мне не показалось. Будто вырезанная руками ребёнка из мятого куска черной бумаги мужская фигура неожиданно нарисовалась в огромных воротах конюшни. Уличный свет медленно растекался по его лысине, по его плечам, по его огромным как лопата ладоням. Не то чтобы я струхнул, но напрягся основательно. Мои приключения-злоключения резко сменили маршрут.
На улице раздались мужские голоса. Чёрная фигура ответила этим голосам, сказав, что ему нужно проверить лошадь, и уточнил, что помощь ему не нужна. Хорошая новость! С амбалом я остаюсь один на один, и никто нам не помешает решить возникший между нами спор.
Амбал вошёл в конюшню. Прикрыл ворота. Первое, что бросилось в глаза — его видок: голова наспех перебинтована тряпкой, вся шея и грудь измазаны кровью. Второе — была проведена работа над ошибками. Штанины заправлены в высокие ботинки, ремень туго обхватил брюхо. Теперь ни одно живое создание не залезет к нему в штаны. И в трусы!
Слоняра тяжело дышал, замещая вокруг себя воздух вязкой злостью. Заглянув ему в глаза, я увидел ярости больше, чем у обманутого мужа, заставшего свою возлюбленную с каким-то проходимцем. Мне даже не верится, что я мог причинить столько боли такому огромному мужику…
— Ну что, сука, — говорит амбал, вынимая огромный меч из ножен, — бежать некуда!
Звучит угрожающе. Очень! Даже лошади засуетились, разразившись громким ржанием.
Перспектива успеха туманна, как густой никотиновый дым. Но что поделать, живём один раз; я тоже достаю меч; так, на всякий случай.
Туша приближалась медленно, не торопясь. Широкая улыбка выдавала его фантазии. Но когда уголки губ дотянулись до ушей (точнее до одного уха), амбал содрогнулся. От боли. Повязка на голове сжалась, выдавив на щеку узенькую струйку крови. Сжав зубы, он что-то пробормотал. Я бы очень хотел разобрать его обращение к моей женственности, но к тому моменту моя голова уже наполнялась крысиными криками:
— Беги в конец конюшни! Быстро!
Бежать? Вы серьёзно? Смерив амбала взглядом, и осознав всю серьёзность его намерений, я понимаю, что это и не такая уж плохая идея!
Делаю шаг назад. Второй чуть быстрее. Ускоряюсь. Поравнявшись со следующим стойлом, крысы говорят мне, чтобы я открыл дверь в загон. И вообще, хорошо бы было, если бы я открыл все двери у всех загонов, незаметно. Мохнатки что-то задумали! Любопытно…