— Нет.

— Чего ждёшь?

Нахмурившись, ручной пёсик ушёл вынюхивать грязные углы. Амбал вошёл в комнату хозяйку.

— Ну и вонь! — прокричал он нам. — Какого хрена…

Он выскочил из комнаты, встал возле нас и говорит, обращаясь к седовласому:

— Борис, там мёртвая женщина, закопанная в гнилые овощи!

Затем Амбал резко переводит взгляд на меня и добавляет:

— Больные ублюдки, вы что, хотели её сожрать?

Улыбнувшись, я отвечаю:

— Да. Я тебя ждала. Хотела приготовить вкусный ужин, но ты почему-то заявился раньше.

Амбал брезгливо отпрянул. Улыбнувшись, кудрявый говорит мне:

— Это твоих рук дело?

— А это имеет какое-то значение? — парирую я.

— Ты права.

Кудрявый дышал как старик, готовый откинуться в любой момент. Каждый вдох давался с болью, но выдох — был краткосрочным обезболивающим. Выдохнув, он держал паузу, и только потом делал новый вдох.

Амбал ушёл в мою комнату. Мне было видно, как он открыл дверцу шкафа, вытряхнул все шмотки на пол. Перевернул все вещи на кровати. Осмотревшись, он решился заглянуть под кровать. Встав на колени, запустил руки и выудил чёрный свёрток. Глядя на всё это, я не нервничал. Было уже похуй. Похуй на всё! И похуй, что меня ждёт впереди.

— Я должен поблагодарить тебя, — искренне заявляет кудрявый.

Меня словно ледяной водой окатило. Ого! Вот это поворот. Я внимательно вас слушаю.

Он наклоняется ко мне, заглядывает в глаза. Я вижу, как ему больно, и вижу в его глаза всю серьёзность ране сказанного. Что это? Сарказм? Издевается? Или какая-то жестокая шутка перед смертельным ударом?

— Севастьяна давно нужно было убрать, — шепчет кудрявый.

— Я не знаю никаких Севастьянов.

— Блондинчик. Так ты его называла.

— А, вспомнил. Его еще звали Севастьян?

Пропустив мои слова мимо ушей, кудрявый продолжил:

— Своим поведением он только позорил наше братство.

— Ты это про «Кожагоны»?

Кудрявый кивнул головой.

— Мы не такие, как тебе могло показаться. Каждый день мы защищаем огромную территорию от набегов «Труперсов». Нас все знают. Нас все уважают. Кто-то купается в лучах славы, а кто-то старается обходить её стороной, оставаясь во все оружии. Понимаешь, о чём я?

Я хотел ему ответить, но Амбал опередил меня.

— Борис! — громила вышел из комнаты, держа в руках мой меч. — Меч Севастьяна.

Амбал стремительно приблизился к нам. Протянул меч кудрявому, гордо сказав:

— Теперь он ваш.

Кудрявый хотел встать, но передумал. Сидя принял меч из толстых лапищ. Покрутил его у лица. Сладостно пробежался глазами по всем сухим складкам, словно по телу молоденькой девушки. Уставился на сушёный сосок. Через секунду он переводит взгляд на меня и говорит: