Я слушал торопливый рассказ младшего из братьев Смирновых; видел, как предлагавший мне жвачку за «четвертак» ушастый паренёк подошёл к капоту машины Высоцкого и чиркнул спичкой.

— Вэ, Мэ и английская Вэ! — громко прочёл парнишка надпись на логотипе автомобиля.

— БМВ, — поправил его Паша Смирнов. — Это немецкая машина. Из ФРГ. Мне батя рассказывал, что Высоцкий на БМВ сейчас ездит. Папка сам это видел. Но только у Высоцкого не серая машина, как эта, а синяя.

Ушастый паренёк потрогал логотип БМВ пальцем.

— Пацаны, дайте мне ножичек, — попросил он. — Я эмблемку эту отдеру. Медаль себе из неё сделаю. Клёвая медалька получится!

— Я тебе сейчас уши отдеру, — отозвался я. — Свали от машины, малой!

Я угрожающе топнул ногой. Ушастый паренёк на шаг попятился и от БМВ, и от меня.

— Дядь, а тебе что, жалко? — спросил он. — Или это твоя ВэМэВэ?

— Это моего друга машина, — сказал я. — Такие машины в Москве есть только у него и у Владимира Высоцкого. Вон, Паша знает.

Смирновы (оба) кивнули. Паша призывно махнул рукой.

— Поехали по домам, пацаны, — сказал он. — К автобусам не пойдём. Мне сказали, что у канадцев с нашими ещё одна игра будет. Там мы с ними и махнёмся. А сейчас их искать уже нету смысла: они, наверное, уже уехали.

Парни попрощались со мной, поочерёдно пожали мне руку (в том числе и ушастый парнишка). Они обменялись друг с другом короткими репликами и зашагали к метро, куда всё ещё направлялась вереница советских граждан, начинавшаяся около юго-восточного выхода из дворца спорта «Сокольники». Я отметил, что поток выходивших через распахнутые ворота первого выхода людей уже ослаб. Но он не закончился: люди по одному или небольшими группами всё ещё спускались по узкой лестнице. Фонари около дворца спорта по-прежнему не светили. Но света из окон здания хватало для того, чтобы люди видели дорогу под ногами. А горевшие в стороне метро огни служили теперь уже бывшим болельщикам хоккейного матча своеобразными маяками.

Я вернулся к БМВ, вновь прислонился к нему и наблюдал за спускавшимися по лестнице людьми: высматривал среди них Владимира Высоцкого. Ещё во время разговоров со Смирновыми я отметил, что света в окнах дворца спорта «Сокольники» не стало меньше даже после того, как большая и самая торопливая часть зрителей покинули трибуны ледовой арены. На газонах рядом с первым выходом на этот раз не появились накрытые белыми простынями тела. А во всё ещё звучавших на территории спорткомплекса голосах слышались веселые, а не горестные ноты. Я нащупал у себя в кармане ключ. Подумал о том, что явившийся с этим ключом к юго-восточному выходу человек (отправленный мною в качественный нокаут) наверняка уже ушёл от лестницы и растворился в толпе.