Она загнула на руке палец, сказала:
— Проявленная Мишей на пожаре смелость — это раз.
Загнула второй палец.
— Спасение котика — это два. Ты же помнишь, я говорила: Настя обожает кошек и собак.
Она загнула третий палец.
— Елизаров буквально светился от счастья, когда Настя разглядывала его раны и сочувствовала ему. Понимаешь? Не безразлична она нашему лейтенанту. Точно тебе говорю.
Мы замерли у поворота к лифтам. Лена по-прежнему держалась за мою руку. Мне почудилось, что я заметил в её взгляде оттенок грусти. Я взглянул поверх головы Котовой на окна, за которыми царила уже окутавшая столицу ночная мгла. Со своего места я не видел звёзды ни на небе, ни на шпилях башен Московского кремля. Вспомнил, что и раньше не часто видел в Москве звёздное небо.
Под белым плафоном на потолке моргнула электрическая лампа — она будто игриво подмигнула нам.
— И вот, — сказала Котова, — завтра вы снова останетесь здесь вчетвером…
Она дёрнула плечами — будто бы виновато. Вздохнула.
— … Без нас, — сказала Лена. — А за нами заедет Миша Елизаров. Утром, после завтрака. На служебной машине. Мы с Настей поедем к лейтенанту в гости. До вечера. Так Бурцева захотела. Познакомимся там с Бегемотом.
Она улыбнулась и сообщила:
— Представляешь, Миша Елизаров своего кота Бегемотом назвал. То ли он обиделся, что кот оставил ему на память о знакомстве царапину. То ли кот действительно очень большой. И всё же… очень странное для кота имя. Не находишь?
В субботу вечером никто не спросил Настю Бурцеву о билетах на спектакль «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Как признался мне Кирилл: «Выпрашивать нехорошо». Он сказал, что мы уже один раз посетили театр бесплатно — «хватит». На покупку же билетов в театр у студентов из Новосоветска попросту не осталось денег. Деньги сейчас были только у меня и у Котовой. Прохоров, Кирилл и Торопова подчистую растратили даже те финансы, которые взяли у меня в долг. Лена в воскресенье после завтрака (который всем оплатил я) уехала «смотреть на Бегемота». А мы (я, Кирилл, Наташа и Артурчик) воскресный день посвятили прогулкам по зимней Москве. В отсутствии Бурцевой, я взвалил на себя роль гида. Первым делом повёз студентов из Новосоветска на ВДНХ.
Двадцать шестого января погода в столице СССР установилась прекрасная: безветренно, солнечно, не холодно (температура, по моим ощущениям, была чуть ниже нуля). Мы потолкались в метро, полюбовались на красоты подземных залов, покатались на эскалаторах. Вышли из подземки — я тут же отыскал взглядом Останкинскую телебашню, пока ещё самую высокую телебашню в мире. Увидел и монумент «Покорителям космоса», в котором пока ещё не открыли музей космонавтики. Убедился, что гостиница «Космос» пока не существовала (как и памятник Шарлю де Голлю). Арка Главного входа ВДНХ оказалась на своём обычном месте, и выглядела она привычно. К ней мы и направились, оставляя позади себя следы на покрытом подтаявшим снегом асфальте.