Котова поцеловала меня в губы и убежала к Бурцевой. Я улёгся на кровать, зевнул.

Сам себе признался, что устал сегодня от новых впечатлений: нынешняя Москва выглядела непривычно, будто искажённое отражение той Москвы, которую я помнил. Я прикинул, что именно находилось сейчас рядом с моим пока ещё не построенным домом. Бывшие владельцы моего земельного участка (как я вспомнил) хвастали, что по соседству с ними проживал когда-то Солженицын (на даче у Мстислава Ростроповича), и что именно там он писал свой «Архипелаг ГУЛАГ».

«Уже написал, — подумал я. — И укатил за границу». Слово «укатил» напомнило мне о моей коллекции автомобилей, оставшейся в подземном гараже где-то там, в пока ещё далёком будущем. Согласно моему завещанию они перешли в собственность детей и внуков Артура Прохорова. Мы вместе с Артурчиком прикидывали, кому из его потомков какой автомобиль отпишем, когда составляли моё завещание. Потому что других «родственников» у меня тогда не было.

Я почти задремал, когда в комнату ворвалась пропахшая табачным дымом Бурцева. Следом за ней вошла Котова.

Настя взмахнула блокнотом и заявила:

— Это… удивительно! Я не ожидала, Сергей, что у тебя такой образный и зрелый слог. Это… просто восхитительно! Как сказал Сократ: «В каждом человеке солнце. Только дай ему светить».

Она замерла рядом с моей кроватью, смотрела на меня широко открытыми глазами. Я взглянул на Лену — та пожала плечами.

— У тебя превосходное воображение, Сергей, — сказала Бурцева. — Я прочла твой сон на одном дыхании! Даже позабыла о том, что сидела с сигаретой в руке. Прости. Я слегка испачкала пеплом страницы.

Настя показала мне серо-коричневое пятно на странице — я подумал, что сегодня удачный день.

— Сергей, твои записи уже сейчас выглядят прекрасным черновиком будущего рассказа, — сообщила Анастасия. — Этот пожар в нашей гостинице — интересная придумка. У меня при мысли о нём до сих пор мурашки по коже пробегают. Люди охотно желают верить тому, чему желают верить, говорил Цезарь. Я в твой рассказ поверила с первых строк. Поверят и другие. Я даже в какую-то минуту подумала, что просто обязана срочно предупредить папу и дедушку… обо всём об этом.

Бурцева махнула блокнотом. И тут же прижала его к груди, словно великую ценность.

— У меня всё ещё звучат в ушах слова этого твоего пожарного, который прибыл сюда первым: «Тут номер пятый!» Представляю, как он смотрит на вырывавшиеся из окон гостиничных номеров языки пламени. Это замечательная находка: рассказ от лица обычного человека, якобы участвовавшего в этих событиях. Его рассказу я поверила — поверят и другие читатели. Особенно в эту твою выдумку о том, как связывали лестницы, чтобы попасть на верхние этажи гостиницы.