— Мы не знакомы, — ответил я. — Это фокус такой. Называется «чтение мыслей».

Поинтересовался:

— Так я угадал, парни? Вы Павлик и Никитка Смирновы из Москвы?

— Павел, — поправил меня старший из братьев Смирновых (он ненавидел, когда его называли «Павликом»).

— Угадали, — сказал Никита.

Он тут же удостоился недовольного взгляда от старшего брата.

Но не обратил на него внимания, спросил:

— А вы любые мысли умеете читать? Или только имена угадываете?

— Читать мысли невозможно, — ответила ему седая женщина.

Покачала головой. Я посмотрел на неё и догадался, от кого Мирный унаследовал свой знаменитый хмурый взгляд.

— Вы правы, — сказал я. — Это просто фокус. Как в цирке.

— А как вы его делаете? — сказал Никита. — Расскажите, пожалуйста!

Он не обращал внимания ни на брата, ни на седую женщину — пристально смотрел на меня.

— Это секрет, — тихо ответил я.

Поднял руки и заявил, что «может быть» свой секрет и раскрою. Но сделаю это точно не сейчас. Потому что в соседнем купе меня дожидались друзья. Пояснил: сюда я пришёл, чтобы ночью меня не приняли за грабителя, когда полезу на свою полку. Младший из братьев Смирновых улыбнулся в ответ на мою шутку — старший и бровью не повёл, как и сопровождавшая их женщина. Я улыбнулся, попятился в коридор и прикрыл дверь в купе, закрыл себя от пристальных взглядов черноволосых подростков и седой женщины.

Котова дёрнула меня за руку, вопросительно вскинула брови.

— Серёжа, что это за фокус такой? — спросила она. — Ты знаком с этими людьми? Как ты узнал их имена?

Я приложил палец к губам, отошёл от двери соседского купе — Котова последовала за мной.

Тихо сказал:

— Я видел только Павла Смирнова. Но выглядел он тогда лет на десять старше, чем сейчас.

— Старше? — спросила Лена. — Как такое может быть?

И тут же ответила на свой вопрос:

— Ты видел его во сне?

Она сжала мою руку.

— Я говорил тебе, что скоро погибнут дети. Помнишь?

Лена кивнула.

— Среди этих детей будет Никита Смирнов, — сказал я и указал на дверь шестого купе. — Мне об этом рассказал его старший брат Павел. И даже показал фотографию Никиты. На ней Никита был в точности, как сейчас: двенадцатилетним мальчишкой.

О той фотографии я вспомнил, едва только увидел пару минут назад Смирновых. Мирный всегда носил с собой чёрно-белую фотографию покойного младшего брата. В кармане около сердца. Часто смотрел на неё, несколько раз показывал её и мне, и Артурчику. Рассказывал нам, что чувствовал свою вину в смерти брата. С этой фотографией мы его и похоронили. Я лично сунул это фото, пропитанное Пашкиной кровью, ему в нагрудный карман пиджака. В фотографии тоже была дыра от пули, как и в груди Мирного.