– Я чувствую твою силу, – говорю я несколько удивленно. Она исходит от нее, как тепло.

– Да, определенно чувствуешь, – горько произносит она. – Даже без этого спектакля ведьма ведьму сразу чует.

– Но если ты окончишь школу, то прятаться не придется.

– Какая наивность. Еще как придется, потому что, как только все узнают, на что я способна, меня убьют. Даже если мне удастся скрыть это на какое-то время. Ты думаешь, я могу попасть в школу магии? Как, Мияра?!

– О чем ты? Любой может туда поступить.

– Нет, любой богатей может туда поступить! – кричит она. – Любой, у кого будут соответствующие бумажки, которых гелланцам не достать. Любой, у кого есть нужные связи, деньги… И поверь, если гелланцу и удастся собрать нужную сумму, всегда придумают новую пошлину, новое игольное ушко, в которое надо втиснуться. У меня нет никаких шансов попасть в школу магии, даже если я захочу, а я не хочу!

Все правда так плохо? Она пессимистка или я действительно настолько глупа? Наверное, и то и другое.

– Я думала, тебе нравится волшебство, – говорю я. – Думала, что это одна из причин, почему ты работаешь здесь. Чтобы было где спокойно экспериментировать. Почему ты не хочешь в школу магии?

– Кроме того, что не хочу разрушить свою жизнь недостижимыми мечтами?

– Лучше недостижимая, чем вообще никакой, – тихо говорю я.

Ее лицо искажается.

– Как же это в твоем духе. Да ты, видимо, выросла на всем готовеньком, наплевала на это все и не знаешь проблем. Живешь теперь одна, чего у меня никогда не было. Как и почти ни у кого из гелланцев. Полгорода обожает тебя как дерзнувшую выучиться на чайного мастера за три гребаных месяца. Поверь, если бы я даже вздумала кем-то стать, мне бы не просто не дали денег, в меня бы тыкали пальцем на улице. Кто ты такая, чтобы меня судить?

Я сглатываю:

– Та, кто считает, что ты заслуживаешь счастья.

Воздух как будто трещит.

– Таким, как я, не положено мечтать о такой роскоши, как счастье, Мияра.

– Счастье – это не роскошь, которую можно иметь лишь избранным…

– Да брось! Тебе приходилось думать, как прокормить младших сестер? Приходилось бояться, что тебя вышвырнут на улицу? Каждый день ждать расправы от соседей просто за свое происхождение? Переживать, что одно неверное действие…

Она щелкает пальцами. Волшебный свет, окружающий ее, вспыхивает, я отшатываюсь.

Ее взгляд горит обидой, она открывает рот – мне кажется, собирается сказать что-то ядовитое, но воздух вокруг начинает мерцать – она колеблется.

Раздается хлопок, словно лопнул пузырь, и все ближайшие к ней предметы на столе разбиваются. Чайный питомец разлетается на кусочки. Лорвин закрывает глаза и сжимает кулак.