– Ну вот, – целую вечность спустя говорит она устало, но с ноткой удовлетворения. – Пойди в ванную, посмотри в зеркало.

Я стремительно поворачиваюсь к ней, не успев согнать с лица выражение отчаянной надежды. Лорвин хмуро кивает, Ристери прижимает ко рту ладони, ее взгляд горит восторгом.

Я бегу в ванную, на глаза наворачиваются слезы. Излучая свет изумруда, волосы каскадом волн падают чуть ниже плеч и смотрятся даже лучше, чем я могла представить. Я без ума от этой прически! Прежде чем вернуться, я вытираю мокрые от слез глаза, чтобы Лорвин не чувствовала себя неловко. Снова кланяюсь ей.

– Спасибо! – с жаром благодарю я. – Извини меня за то, что тебе пришлось исправлять мои ошибки, но я ни капли не жалею о результате.

– Это ты сейчас так говоришь, – отвечает она, но я не поддаюсь ее попытке умалить мою благодарность и поворачиваюсь к Ристери:

– И тебе спасибо! За то, что помогла решиться на перемены.

– Обращайся, – говорит она и порывисто меня обнимает.

– Но в следующий раз надо получше подготовиться, – добавляю я, и она смеется. – А теперь, – начинаю я, схватив булочку, – я думаю навестить местное святилище. Покажете мне дорогу?

Почему-то вопрос ставит их обеих в тупик.

– Для чего тебе? – вслух удивляется Ристери.

Я хмурюсь:

– Потому что в этом доме нет своего святилища?

– А почему оно должно быть? – спрашивает Лорвин также в замешательстве.

За последние два дня я испытала столько эмоций, что не успеваю их осмыслить. Но успех грядущего экзамена – невероятно сложного и нервного – целиком зависит от моего внутреннего спокойствия. А значит, нужно его восстановить.

Но меня сбивает с толку не необходимость ответа на вопрос, а то, что они его задали. Я говорю, казалось бы, очевидную вещь:

– Потому что мне нужно место, чтобы пообщаться с духами перед экзаменом, от которого зависит моя жизнь?

Лорвин хлопает глазами:

– Вы таким занимаетесь? Серьезно? – Последний вопрос был адресован Ристери.

– Я точно нет, – отвечает она. – Точнее, некоторые знатные люди да, наверное, но обычно они, ну…

Ристери мнется. Весь мой энтузиазм сходит на нет. Я знаю, как завершить ее фразу.

– Ханжи, – договариваю я. – Молятся для виду и престижа, которые дает набожность.

Ристери кивает, и я обращаюсь к Лорвин:

– А для тебя молитва – роскошь, судя по всему, и довольно бессмысленная?

– Да, все так, – прямо отвечает она.

– Ясно. Что бы вы ни думали, даже несколько минут наедине со своими мыслями в святилище очень мне помогут, – говорю я.

– Ладно, должна признать, что я этого совсем не понимаю, – вклинивается Лорвин, – но и неважно. Мы покажем тебе святилище, если хочешь, но после. Сейчас нам надо спешить.