Но элегантная сестра следит, как я подхожу к стойке для заваривания. К счастью, умение незаметно переговариваться под пристальным взглядом толпы я обрела, еще будучи принцессой, так что мне не составляет труда, ставя новый чайник, спросить Меристо:

– Не подскажешь, что она обычно заказывает?

Он поднимает взгляд и смотрит прямо на одну из сестер. Меня подобная бестактность раздражает, и я недовольно прикрываю глаза. Но как только Меристо одаривает женщину улыбкой, она переключается на Тимасу, так что его бесцеремонность не так уж плоха.

– Санава? Она всегда берет Печеночный черный.

Я моргаю и внезапно улыбаюсь:

– Вы ведь нарочно не говорите ей, как он называется, да? – В голове не укладывается, как такая серьезная женщина, как Санава, заказывает чай с подобным названием.

Меристо подмигивает мне, загружая свой поднос:

– Неправда. Не то чтобы мне не нравится над ней подшучивать, но надеюсь, ты теперь возьмешь эту обязанность на себя.

– И начну давать нормальные названия чаям? – спрашиваю я. – Боюсь, у меня не получится. – Я себя-то едва знаю, не то что других людей. Как я могу разбираться в том, что им нравится?

– Хуже, чем у Талмери, точно не выйдет, – говорит он и уходит к столику.

Я оборачиваюсь и осматриваю ячейки стеллажа, тщетно пытаясь найти «печеночный». То ли я так устала, что разучилась читать, то ли ячейка с нужным чаем просто не подписана. Я успела уяснить, что расположение большинства чаев мальчики просто запомнили.

Чувствуя спиной испытующий взгляд Санавы, я решаю не тратить больше ни секунды и иду к Лорвин.

Каждый раз, как я захожу к ней в лабораторию, там происходит что-то необычное. Сейчас, к примеру, там пылает огонь, странное металлическое приспособление, поскрипывая, наполняет флаконы содержимым бурлящего котелка, а сама Лорвин с топором в руках борется с каким-то толстым, похожим на щупальце корнем. Он толще моей ноги. Лорвин бьет по нему с устрашающей силой; гулкий звон и отсутствие каких-либо вмятин создают впечатление, что она пытается рубить железо.

Помимо всего прочего, сегодня я узнала, что когда-то давно Лорвин заговорила дверь между залом и лабораторией на звуконепроницаемость.

– Что тебе нужно? – вопит она, видимо, пытаясь заглушить звон в ушах.

– Печеночный черный и что-нибудь новое.

– Насколько новое? – кричит Лорвин громче, уже шаря по полкам и доставая коробку.

– Новее, чем роза с лиалой и зеленый с шалфеем и скорбноцветом. – Я замолкаю, вспоминаю Тимасу. – Что-то более мягкое, может, даже сладкое?

Она, не глядя, указывает себе за спину:

– Возьми белую банку с края у меня со стола.