– Когда пора будет идти, попроси ее отправить вещи тебе домой, а я помогу их подогнать, – советует Лорвин.

Ко мне домой.

Хочется укутаться в теплоту этих слов, но я выпаливаю:

– Почему ты сейчас это говоришь?

– Потому что она будет тебя торопить, а искусство нельзя торопить.

На этот раз тепло разливается во мне медленнее, но поглощает все тело, словно глоток чая с холода, от которого все внутри оттаивает.

– Спасибо тебе, – говорю я, не зная, как передать всю глубину моей благодарности. За понимание, помощь, терпение. За ее веру в меня.

– Запомни то, какая я сейчас добрая, – добавляет она, – потому что, когда мы вернемся в чайную, времени на любезности не будет.

Боюсь, она не шутит.

– Добро пожаловать в «Чаи и сборы от Талмери», – произношу я с улыбкой и невозмутимым поклоном, тысячным за последние несколько часов. У меня выверенная осанка, а улыбка все так же безупречна, как и утром, но с каждым разом приветствие дается все труднее. – Чем могу вам услужить?

Одна из двух женщин передо мной хмурится:

– Это что, Талмери теперь позволяет девушкам работать на входе? Не такого сервиса я ожидала от приличного заведения.

Это дама средних лет, ее пышную фигуру подчеркивает простой и элегантный наряд. А еще она явно знает о чайной больше, чем я.

– Нет, ваша милость, – завожу я уже в сотый раз за день. – Я…

– А мне кажется, очень мило! – восклицает ее спутница. Вторая женщина выглядит и держится очень похоже, видимо, родственница – сестра, родная или, может быть, двоюродная. Однако на ней вызывающе яркий наряд из жесткой ткани, волосы не уложены, и в то время, как ее сестра тщательно подобрала украшения, эта дама просто решила надеть все браслеты, которые поднимают ей настроение.

Значит, сестры – это видно по разительным отличиям в их сходстве.

– Всегда думала, что Талмери не помешает нанять девушку, чтобы угодить всем клиентам, – подмигивает мне колоритная сестрица.

– Тимаса, ты меня обижаешь! – кричит через плечо проходящий мимо молодой человек. – Я одинаково очарователен для всех гостей.

– А я что, такая же, как и все?

Меристо восемнадцать, он самый старший из «чайных мальчиков», официантов Талмери. А еще самый опытный и единственный в сегодняшней смене. Лорвин убедила Талмери внести его в график, пока обучала меня, и та поменяла его местами с новичком, потому что, как сказала Лорвин, «она невыносимая скряга». Но Меристо сложен как атлет, чрезвычайно горд и, слава духам, так же невыносимо очарователен в глазах гостей, как он о себе мнит.

Меристо приторно улыбается:

– Разумеется, вы исключение, ваша милость. Но не могу же я говорить об этом при других гостях, верно?