– Чему ты так улыбаешься? – требовательно спрашивает Лорвин. – Это же шантаж.

– Он уже начал подделывать тебе документы, – говорю я. – Просто согласись.

– Если помните, – говорит Остарио, – я предлагал вам обучение без шантажа, хотя учитывая, что я имею дело с ведьмой, надо было догадаться, к чему это приведет.

– Что? – негодует Лорвин. – Потому что у нас у всех рыльце в пушку? Или мы умственно отсталые? Бандиты какие-то?

– Потому что ведьмы всегда все усложняют, – говорит Остарио с печальной улыбкой. – Я-то знаю. – С этими словами он идет к выходу.

– Почему вы это делаете? – спрашивает вслед Лорвин. – Только не говорите, что из добрых побуждений, ради помощи ведьмам или даже Мияре. В чем ваша выгода?

Остарио тормозит перед дверью.

– Возможно, когда-нибудь я вам расскажу. Вы еще не готовы к магии такого уровня. – Он улыбается шире. – До встречи, ученица.

Он уходит, а Лорвин смотрит ему вслед, будто не может понять, что произошло и что это для нее значит. Я аккуратно подталкиваю ее к стулу, и она садится, не вымолвив ни слова.

– Поздравляю, – говорю я. – Ты станешь самым упрямым магом в истории.

Я протягиваю ей чашку чая, она машинально отпивает.

– От тебя одни проблемы. Зря я тогда тебя впустила, – снова говорит она, и я смеюсь.

Успешно уклонившись от расчистки хаоса, который обнаружился в делах дома Тарезимов после Кустио, Ристери присоединилась ко мне по дороге в совет.

– Не представляешь, насколько там все запутано, – говорит она. – Хотя нет, думаю, представляешь. Но чтобы очистить имя Тарезимов, придется порядком поработать, и в этой работе у меня нет никакого опыта. Так что да, все просто замечательно.

– Но твоя бабушка приедет, чтобы помочь, разве нет? – спрашиваю я, пытаясь кое-как усадить духа-дракончика на плече. Никто так и не потрудился объяснить мне, зачем фамильяр человеку без магических способностей. Разве что все время умиляться ему.

Ристери ежится:

– Духи, даже не напоминай. Она будет безумно зла на меня.

– Но ведь именно меры, которые ты приняла против отца, защитят вашу семью от худших последствий его поступков, – убеждаю ее я. – Твоя бабушка это увидит. Поймет, что все не просто так.

– Знаю, – отвечает Ристери. – Но понадобится время, чтобы со всем разобраться, и, честно говоря, я еще не скоро захочу заниматься делами дома Тарезимов больше, чем необходимо.

– Я думала, ты дружишь с кем-то из слуг.

Ристери вздыхает:

– Я хорошо к ним отношусь, но сложно стать настоящими друзьями при таком неравенстве, когда одна сторона имеет над другой власть. Пусть даже чисто формальную. Ты и сама знаешь.