– Ладно, впечатляет, – говорит Энтеро. – И какой же там радиус действия?

– Не очень большой, – признается Лорвин. – Мне надо будет держаться ближе к Ристери, чтобы мы не потеряли след. А тебе придется присматривать за Миярой.

– Твоя аура случайно Катастрофу не разрушит? – встревоженно спрашиваю я, и не только из-за следов разрушения, которые мы неизбежно оставим и по которым нас могут найти. У меня разрывается сердце от мысли, что после нас останется бесплодный шлейф территорий.

Лорвин пристально смотрит на Ристери:

– Объясни ты.

– Представь себе ластик, который проходится по рисунку, – говорит Ристери. – Аура Лорвин сотрет некоторые линии, но Катастрофа постоянно создает новые, без конца меняет формы. Магия восстановится практически сразу, как мы пройдем. Все живое либо сдвигается с пути, либо возвращается на место прямо за нами. Никакого вреда мы не нанесем.

Я делаю вдох: значит, так тому и быть.

– Все готовы?

Мои спутники кивают.

Энтеро встает у меня за спиной, и вслед за Лорвин и Ристери мы пересекаем границу Катастрофы.

В первые секунды девушек обволакивает облачная сфера – они светятся в ее центре, словно их натуральные цвета вдруг стали радужными в клубящемся темно-угольном вихре.

Пока этот поход в Катастрофу мало отличается от прошлого: опасные растения на пути, иллюзии, препятствия, которые Ристери преодолевает с легкостью. Она всматривается в то, что мне не видно, хотя это и неудивительно.

Что меня действительно удивляет, по мере того как мы продвигаемся вглубь все более причудливой и обманчивой местности, это что даже спустя десять лет жизни порознь Ристери с Лорвин понимают друг друга без слов. Они идут нога в ногу, двигаются, словно в танце: каждая знает свою часть и исполняет ее рядом, нет, вместе с другой.

Энтеро не отходит от меня, наблюдая за Ристери и стараясь повторять ее движения, чтобы провести нас обоих по Катастрофе, но по мере продвижения его задача все больше усложняется.

А мы заходим все глубже.

Катастрофа меняется. У границ она причудлива. Опасна, но вполне стабильна. Предсказуема.

Мы проходим дальше, где Катастрофа меняется. Здесь кипит более бурная деятельность, более смертоносная. Из нас пытаются высосать кровь волшебные твари; нас накрывают тени, сгущая воздух так, что становится невозможно дышать; отголоски детских криков из глубин нашей памяти заманивают нас в разверстую пасть голодной земли.

Но мы идем дальше.

Недра Катастрофы, мягко говоря, неустойчивые.

Вот от чего Ристери хотела меня защитить: не от физических ужасов, а от метафизических, для которых мой мозг даже не способен подобрать слова.