– Как бы вы поступили, если бы не оставили… семью? Вы бы смогли помочь? – спрашивает Энтеро.

Если бы осталась принцессой.

Я смотрю на свои сжатые кулаки и впервые сомневаюсь в выбранном пути. Не знаю. Не знаю, что бы я могла или хотела бы сделать. И это своего рода ответ.

Я вдруг понимаю, что Дэниел смотрит на меня очень пристально, хотя и не знаю почему.

– Слишком поздно об этом думать, – наконец отвечаю я. – Я сделала выбор. Придется искать выход, отталкиваясь от того, кто я есть сейчас. – Я смотрю на Дэниела. – Что теперь будет?

Он медленно качает головой:

– Я не знаю. Насколько я понимаю, он действует вполне законно. Некоторые советники пытались замедлить его бюрократией, но противостоять ему юридически мешает недостаток общественной поддержки. На первый взгляд его план перестройки улучшит жизненные условия тех, кому и так хорошо живется. Да и уровень недовольства низок, особенно среди тех, кому служит истальская система.

– Или они просто слишком боятся, – тихо добавляет Энтеро.

– Его главная цель – это гелланцы, а остальных он притесняет по отдельности, – говорю я, оглядев зал. – Вот почему им сложнее сплотиться.

– Люди не так глупы, чтобы не замечать, что он творит, – отвечает Дэниел. – Но пока их это не касается, им будет все равно.

Можно ли изменить это, пока не стало слишком поздно? Напоминает проблему Талмери, увеличенную в несколько раз: ей нужен не просто подавальщик чая, ей необходимо в корне изменить подход к делу, чтобы противостоять натиску Кустио.

По мнению Дэниела, разные сообщества Сайерсена годами взращивали в гражданах дух содружества, но, несмотря на их усилия, для противостояния Кустио этого недостаточно. Сайерсенцы, может, и вполне сформированное сообщество, но не станут заботиться о мечтах и бедах своих соседей.

Я наблюдаю за тем, как спорят советники и зрители. Дэниел оказался прав: многие поддерживают политику Кустио.

Но и Энтеро не ошибся. Люди боятся, и не без оснований. Стоит им лишь возразить ему, Кустио ополчится на несогласных, и никто не придет им на помощь. Разве что все они объединятся против него.

Могу ли я объединить их?

Задаю вопрос и тут же понимаю, что не могу.

Я еще не стала в Сайерсене своей, по-настоящему своей, а чужачке не удастся собрать вокруг себя народ. Если на это кто-то и был способен, наверняка Кустио уже позаботился о его устранении.

Но что могу сделать я?

– Энтеро, – окликаю я его.

– Мне не нравится ваш тон, – говорит он. – Что вы делаете?

Он спросил не что я хочу сделать, а что уже делаю.

– Что, если я сделаю из себя мишень? – спрашиваю я.