Дубинка взметнулась вверх. Я увидел блеск металлического набалдашника в тусклом свете. Инстинкт кричал: Закройся! Блокируй! И Макс Соколов поступил бы именно так. Я вообще-то ежемесячно тратил приличную сумму денег на личного тренера по боксу. Но тело Джонни было слабым, травмированным. Я успел лишь поднять руку.

Удар пришёлся по предплечью. Жгучая, ломающая боль пронзила конечность до самого плеча. Я, не сдержавшись, вскрикнул, дико, по-звериному. Но уже в следующее мгновение сдал зубы, обрывая крик. Не собираюсь радовать всяких ублюдочных мудаков своей реакцией.

Одноглазый сделал шаг назад, окинув меня довольным взглядом:

— Вот вам урок, щенки! На корабле вы — никто! Здесь вы — жалкие кучи дерьма, не больше.

Кевин хмыкнул, развернулся и полез вверх. Он выбрался по той же самой ступеньке наружу, затем слева раздались два глухих удара и стон. Патрик. Снова досталось ему.

— Чистите свои конуры до блеска к утру. Или получите в два раза больше. Поняли? — Рявкнул Одноглазый.

Дверца захлопнулась, засов загремел. Свет погас, оставив меня в удушающем полумраке.

Я сидел на полу, прислушиваясь к удаляющимся шагам Кевина и думал. Не о чем-то конкретном, нет. Я пытался понять, что за эмоции бурлят во мне сейчас. Это было похоже на огонь, который из тлеющего уголька превращается в полноценное пламя. Судя по всему, сквозь боль и непонимание пробивался острый осколок моего прежнего «я». Цинизм. Ярость. Желание выжить любой ценой. Вот, что питало этот странный огонь.

— Ты как? — спросил я в сторону крохотного оконца, имевшегося на перегородке.

— Лучше, чем ты, наверное. — Ответил Патрик. Его голос дрожал. Пацан явно боролся с желанием взвыть от боли.— Спасибо.

— За что? — я свернулся калачиком, пытаясь совладать с пульсирующим огнем в предплечье.

— Отвлек его. Я же понял, почему ты влез в наш разговор. В итоге он избил нас обоих, но это лучше, чем одного. Потому что одному досталось бы гораздо больше. Кевин тот еще садист.

— Так поступил бы любой.

— Нет, не любой, — возразил Патрик, — Я думал, ты меня сдашь. Скажешь, что вся история с бунтом — моих рук дело. Я же начал возмущаться первым. И тебя подбил.

Я промолчал. Не потому что скромничал, а потому что, хрен его знает, что у них тут на самом деле произошло. Не помню ни черта. Видимо и правда Джонни знатно отхватил по голове.

К тому же, мне сейчас было совершенно плевать, кто и зачем устроил этот бунт, о котором все талдычат. Меня волновали гораздо более важные вещи.

Например, как добраться до Америки в целости и сохранности, как выбраться из этого дерьма и как найти дядю Винни, кем бы он не был.