И еще я знал, что нахожусь в трюме корабля, везущего отчаявшихся в «землю обетованную», в страну, которая должна изменить нашу жизнь.

Все. На этом воспоминания чертового Джованни заканчивались. Учитывая, насколько сильно болит башка, думаю, его тоже били. Не один раз. Наверное, поэтому мысли пацана в моей голове какие-то рваные, кусочные.

Я попытался вдохнуть побольше воздуха. Мне просто жизненно необходимо было подышать. Глубоко. Абсурдность происходящего грозила просто-напросто взорвать мой мозг.

Но воздух снова обжёг лёгкие смрадом. Меня чуть вырвало.

Как такое может быть⁈ Почему⁈

Вопросы метались, как пойманные под стеклянный стакан мухи. Я помнил падение, удар, зелёный свет… и всё. А теперь — это. Чужое тело. Чужое время. Чужая жизнь, которую я даже не могу осознать полностью. Просто какие-то обрывки.

Где-то совсем рядом раздался стон, перешедший в приступ кашля. Потом ещё один, но уже с другой стороны. Похоже, у меня имелись соседи.

За стенкой моего «ящика» кто-то забормотал на незнакомом языке — гортанном, певучем. Я прислушался. Итальянский? Вроде бы да. А потом вдруг понял, что совершенно непонятные слова начинают медленно проникать в мою голову. Они начинают звучать как нечто привычное. То есть… Две минуты и — вуаля! Оказывается я великолепно знаю итальянский язык! По крайней мере теперь.

— А… Ну да… — Я тихонько качнул головой, недоумевая с того, что отношусь ко всему происходящему слишком спокойно. — Джованни… Сицилия. Ясное дело, мне знаком итальянский… Потому что я, сука, сам итальянец!

Еще один нервный смешок вырвался из моего рта. Я зажмурился, пытаясь собрать мысли в кучу.

Дядя Винни. Винченцо Скализе. Родной брат отца. Он уехал из дома давным-давно и сейчас вроде должен жить в Нью-Йорке. Более того, мать Джованни неоднократно говорила, что дядя Винни связался не с теми людьми. Мафия…

Мать… Она родом не с Сицилии. Она — неаполитанка. Для нее Сицилия так и осталась чужой, непонятой. Она никогда не одобряла систему сицилийской «семейственности».

Получается, пацан решил смыться в Америку, разыскать там родственника и поменять свою жизнь к лучшему…Если сейчас 1925 год, то, в принципе, у него были все шансы. Главное — не тупить. Америка, сухой закон, разгул мафии…и дядя Винченцо, в котором сопляк был уверен на сто процентов.

Черт… А ведь это единственный крючок, за который можно зацепиться. Смутная надежда парня Джованни… Для меня — самый настоящий шанс. Кем бы ни был этот дядя Винни, в любом случае, в мире Сухого закона мафия — это власть. Это деньги. Это выживание. А у меня, между прочим, в данном плане ничего не поменялось. Я мандец как хочу жить. Теперь — еще больше. Тем более, что…господин Волков с его претензиями остался где-то очень далеко… Лет этак на сто вперед.