– По этой дороге вы придете к Месту Чудес! – торжественно возвестил Фароле.

А потом поспешно добавил:

– Но помните, что я говорил вам про дэвов! Не стойте толпой на открытых местах. Прячьтесь за стенами. Атакуйте внезапно!

Кажется, его опять не слушали. Полторы тысячи воинов только и смотрели в лицо великого вождя Хилла. И ждали команду «Фас!».

Полторы тысячи! Великану дали воинов. Не так много, как хотелось бы… Но войско всё равно выглядело огромным. Полторы тысячи людей, несколько тысяч верблюдов – они занимали всё пространство пустыни!

А еще они шли убивать и умирать.

«Это ты ведешь их, обиженка Фароле, – сам себе говорил беглец. – Не совестно?».

И отвечал:

«Не совестно».

Эти большие злые дети были для него чужими. И жить или умереть – это их право и выбор. Фароле не использовал их втемную, подробно объяснял про все угрозы.

А свои… Пунтлендцев он ненавидел особой ненавистью. Свои как раз и причиняют самую сильную боль. Конечно, ненавидел беглец их в разной степени. Между каким-нибудь мальчишкой с улицы Гароуэ и генералом Кубом – разница ненависти длиной в экватор! Но выбирать поштучно он не собирался. Хотелось просто избавиться от Пунтленда!

…Гароуэ это не средневековый город с кольцом стен и башнями. Он начинается постепенно, километров за пять до центра. И этим трудно восхититься сразу. Сначала передовые группы кочевников натыкались на одинокие домишки, заброшенные ангары и склады. А потом они наткнулись на Баркулан-парк – чудесный искусственный оазис посреди камней и песков. Да еще и с дорожками, скамейками и даже фонтанчиками. Ну, чем не Джаннат-Рай?

Увы, насладиться им не удалось. Толпу дикарей уже давно заметили. И, наконец, над столицей Пунтленда истерично и испуганно заголосил нестройный хор сирен.

– Хилл, они заметили нас! – кинулся Фароле к вождю. – Скоро они выйдут нам навстречу! Надо рассредоточиться! Надо спря…

– Славные воины! – Хилл улыбался чисто и весело. Он собирался играть. Играть в любимую свою игру. – Впереди враг! Вперед! Давайте сломим его!

Он взмахнул саблей – и орда верблюдолюдей потекла на город.

Все слова насмарку. Фароле едва-едва смог придержать свою верблюдицу, которая увлеклась всеобщим энтузиазмом и тоже рванула за толпой. Он трусил исключительно позади, глядя, как мощная и несокрушимая лава всадников вливается в улицы столичной окраины. Они смотрелись так мощно, что на миг беглец поверил, что эта истинно дикая орда сокрушит еще не по-настоящему диких его земляков.

«Ну что, Херси? – сплюнул экс-президент с высоты верблюжьего горба. – Посмотрим, как твой квадратный зад выдержит пинок крепкой мозолистой ноги варвара».