Пользуясь заминкой, те, кто оставался в седлах, перестроились и рванули в новую атаку. По трупам. По крови. По кишкам своих товарищей. Эти люди не видели смерти.

Пыль, поднятая в ходе избиения первой волны, теперь работала на них. Замотанные в бурнусы фигуры выныривали из нее, как черти из табакерки. Только что перед солдатами не было никого, и вот орда уже в двадцати метрах. В десяти. Прямо здесь!

Солдаты отстреливались. Уже без насмешек и хохота, они палили во все стороны.

Вот какой-то всадник ворвался на сухой берег; его верблюд проломил наскоро поставленное проволочное заграждение, игнорируя рваные раны на груди. Животное получило три пули в шею, но инерция и предсмертный спазм мускулов бросили его прямо на пулеметную точку. Стрелок исчез под центнерами дергающейся и хрипящей плоти. Пулемет захлебнулся; последняя его очередь ушла в небо.

– Вуаллаху! Ээбе! – проревел всадник, призывая на помощь всех известных ему богов.

Он вынырнул из-под верблюда, его сабля, кривая и щербатая, описала дугу и вошла в шею молодого солдата, который даже не успел поднять автомат. Не замирая ни на миг, она начала сеять смерть на всех направлениях.

И тут началось то, что в военных академиях называют «потерей управления войсками», а в реальности выглядит как животный психоз. Современные солдаты, только что чувствовавшие себя хозяевами мира, внезапно осознали, что их автоматы – это просто куски железа, которые не спасают, когда в тебя летит заточенный кусок стали. В ближнем бою преимущество новейшего огнестрела исчезло. Микрочип встретился с кремневым топором. И топор победил!

– Они прорвались! Суки, они прорвались! – орал кто-то, и этот крик стал выстрелом стартового пистолета.

Солдаты, немалая часть из которых все-таки имела боевой опыт, оказались совершенно не готовы к ТАКОЙ войне. Тотальной и на полное уничтожение. Убивать-то они умели, а вот умирать… «Пусть их убивает кто-то другой!» – так думал каждый из них. И, бросая позиции, солдаты Куба бросились прочь от пулеметов, от своей техники!

Фароле смотрел на это из-за угла дома, и в его душе плясал адский танец.

– Будь проклят Пунтленд! Будь проклят Куб! Будь проклят добренький капитан! Уж я вам воздам!

И в тот же миг небо тоскливо завыло. Нестройный многоголосый вой заполнил воздух, даже воины Хилла замерли, удивившись. А потом берег вади Тогго с грохотом вспух пыльным облаком!

Минометы. Проклятый Куб отдал приказ палить по своим же позициям, когда ему сообщили, что оборонительный рубеж пал. Первые мины ложились куда попало, но второй, третий залпы попадали всё точнее.