– Ну, это мы проверим! – капитан Сулейман отобрал десяток самых крепких и шустрых ребят и послал их в деревню – за информацией. А вот почти сотню остальных направили в ближайшие рощи – валить в лес. До Египта еще плыть и плыть!
И в это время в воздухе разнёсся рёв моторов.
** Президент (12 день в диком мире, Абдирахман Мохамуд Фароле)**
– Ты посмешен, Хилл! – огромный тучный Моот брызгал слюной, насмехаясь. – Разве это Божий человек? Это смех без конца! Тьфу, и растереть!
Моот был вождем пустынного племени, такого же огромного, как и он сам. И таких (или хотя бы подобных) вождей вокруг было еще шестеро. Всех их уговорил собраться Хилл.
«Хилл, – в очередной раз повторил про себя легендарное имя Фароле. – Первопредок всех сомалийцев… Не могу поверить, что злая судьба свела меня с ним».
Да он и не поверил. Но насмотревшийся сказочных картинок великан потащил «Божьего человека» к себе – в маленькое стойбище, где не набиралось и полусотни мужчин (была, правда, еще дюжина пленных рабов-банту, но они не в счет). Хилл принял найденыша в своем шатре, где познакомил со старшими сыновьями… Да, их звали Самаале и Саб! Всё, как в легендах!
«Неужели в сказаниях потомков теперь появится старичок-дурачок Фароле – друг и сподвижник прародителя Хилла?» – усмехался экс-президент, которому всё никак не удавалось перестать удивляться вывертам жизни.
Хилл заставил всю свою общину посмотреть сказочные картинки (теперь уже в ночной темноте – так эффектнее) и у всех мужчин в становище глаза загорелись странным блеском. Долгие дни Хилл с сыновьями объезжал соседние племена западной пустыни и звал вождей на встречу. Обещал нечто совершенно волшебное.
«Но я их явно не впечатлил» – Фароле машинально принялся отряхивать полы затасканного пиджака. На изгаженные брюки он уже окончательно плюнул.
– Знаешь, какой Божий человек! – продолжал разоряться тучный Моот. – У него ножищи, как у слона, пасть, как у льва, хер…
Вождь на миг сбился, подыскивая сравнения.
– Как у жирафа? – Фароле искренне попытался прийти на выручку бедняге, но тот лишь раздраженно отмахнулся.
– Хер в птиц в полете сбивает!
«Тоже неплохо» – беглец вынужден был признать поражение в поэтическом состязании.
– А башка у него какая! – Моот развел ручищи с висящими пеликаньими мешками. – Во какая!
– У меня так-то три образования… – не сдержался Фароле и моментально пожалел.
Жирная потная туша подтекла к беглецу, пальцы-сосиски тут же присосались к измученной голове.
– Где? – насмешничая на потеху прочим вождям, выкрикнул Моот. – Маленькая, жалкая голова. Никаковых образованиев нет!