— Помог — не то слово. Я себя чувствовал полным идиотом, — Виктор отчётливо скрипнул зубами.

— Выдохни. Кто ты, а кто она. Разницу чувствуешь?

Виктор покраснел, что-то неразборчиво пробормотал под нос.

— Слушай и запоминай, — потребовал княжич. — Серебряная ведьма нужна моему роду, — он сделал акцент на фразе. — Александра дала понять, что готова к сотрудничеству. Терять расположение этой девушки в мои планы не входит. Если вдруг пожелаешь трепать её доброе имя или начнёшь пакостить, не обижайся. Живьём закопаем. Понятно изъясняюсь?

— С чего ты взял, что я стану порочить её честь? — проигнорировав угрозу, искренне возмутился Рыжов. — И в мыслях такого не было! Ты за кого меня принимаешь⁈

— Повторюсь: выдохни. Плохо я о тебе не думаю. Просто на всякий случай предупредил, — княжич помолчал и ровным тоном заметил: — Александра не хочет выходить замуж. Вообще не хочет.

— Я это понял, — прошелестел вновь поникший Рыжов. — Но сердцу не прикажешь.

«Не прикажешь, это точно, — подумал Глеб Иволгин. — Но серебряная ведьма уж точно не для тебя, — княжич ненароком, прикоснулся к родовому артефакту, тот безмолвствовал. — Хорошо, что ты разумен и действительно вредить ей не станешь».

Вечер. Москва. Кремль.

Утратив счёт времени, император России стоял под душем. Упругие струи били по затылку, стекали по его широким плечам. Вода несла облегчение: накопившаяся моральная усталость пусть медленно, но уходила.

Министры ежедневно сообщали государю о серьёзных проблемах. Причём во всех сферах. А от тех новостей, которые приносил трудолюбивый начальник тайной канцелярии, на душе Дмитрия скребли кошки. С того момента, как он стал императором, какая-то гнида настраивает дворян против самодержца. И вычислить эту падлу, увы, пока не удалось.

Прокручивая сегодняшний день в голове, Дима понимал, что мысли то и дело соскальзывают на супругу.

«Говорить ей правду или нет? Любимая женщина носит под сердцем ребёнка. Моего ребёнка. Я обязан оберегать жену от лишних тревог. Её помощь в осуществлении плана не требуется. Нарышкин со своими людьми справится сам, — Рюрикович упёрся ладонями о кафель. Наклонил голову, подставляя шею под горячую воду. — Всё так. Но Саша отнюдь не глупая девочка. Что, если сама догадается? Что тогда? Придёт к выводу, что использовал её. И всё — хорошему отношению можно помахать ручкой. А о любви не стоит и мечтать. Не простит. Никогда».

Желваки ходуном заходили на скулах мужчины. Он сердито крутанул краны. Выключив воду, взял полотенце. Вытираясь, распорядился:

— Домовые, в спальню походную форму и обувь государя.