Су-ка.

Пришлось срочно искать новый камень. Благо недостатка в них не было.

— Бог любит троицу, давайте пробовать еще раз.

— Не-ет. Наверное, дело в том, что он не поймёт, что мы зовем именно его? — предположил кто-то из пионеров, в темноте я не разобрал. — Миш, ты ж сам говорил, что надо как следует выругаться?

— Погоди, давай попробуем еще раз, — вдруг задумчиво протянул Солома. — Мне кажется, он нас слышал.

— Почему?

— Я, вроде, слышал какой-то шорох…

— Я тоже слышал! И я! — послышались реплики.

Я ждать и прислушиваться не стал — людям, вон, уже ёжики мерещатся, спать давно пора.

— Ладно, ребзя, пробуем в третий раз. Раз, два, три!

По кустам пополз шепот заклинания. Я поспешил обернуться, чтобы швырнуть камушек, и тут… за спиной раздался грохот. Такой грозный звук ни с чем не спутаешь. Бочка сорвалась, упала. Единственное, что я успел увидеть, был взлетевший в воздух белыми брызгами букет из жасмина. И в этот самый момент я отчетливо понял, что что-то пошло не так.

— Е* вашу мать! — донеслось из бочки. — Выпустите!

Пионеры встрепенулись, начали разворачиваться с глазами навыкат. Ну и одновременно гурьбой вывалили на дорожку перед бочкой.

— Матерится! Поймали! — радостно заверещал Шмель, хлопая в ладоши.

Пионеры радостно подбежали к бочке

— Мать вашу за ногу! Выпустите, кому говорю! — донесся оттуда голос, уже поувереннее.

— Нельзя его просто так выпускать, — зашипел Солома. — Он нас передушит!

— Точно!

В это время из бочки постучали.

— Э-э-э-э, ребят, — я попятился. — Не уверен, что это ежик.

Слова остались без внимания. Пионеры бросились к бочке, хватая кто палки, кто камни на случай, если ежик-матерщинник на них нападет. Я вздохнул, понимая, чем все может обернуться, посмотрел на разбросанные вокруг беленькие цветочки. Коробка даже не помялась — ящерка Сени не пострадала. Ребята недолго думая начали дубасить по бочке всем, чем только придется.

— Бей ежа! — разносились призывы.

Мне захотелось за голову схватиться.

— Переворачивай! — скомандовал Шмель толстяку.

Пацаны встали вокруг бочки. Такое впечатление, что никто не собирался пленника выпускать живьем, ну или мои слова о смертельной агрессии ежа так перепугали пионеров.

Сеню не понадобилось просить дважды. Он одним махом перевернул бочку, пацаны тотчас замахнулись палками и…

— Идиоты! — с выпученными глазами заорал не кто иной, как Савелий Иннокентьевич. — Дебилы!

Не знаю, как он уцелел после падения бочки, но, слава богу, никаких видимых повреждений на нем не было. Сложения он был далеко не богатырского, это его и спасло — в бочку поместился со свистом. Скорее всего он присел, когда споткнулся. А может успел пригнуться инстинктивно, когда сверху послушалось шуршание. Но никто этого не видел и доствоерно не знал, я мог лишь предполагать. Савелий Иннокентьевич ошарашенно хлопал глазами и пытался поправить непослушные очки. Правда, обе их линзы были разбиты.