— Миш, а как его всё-таки вызывать? — спросил Солома.

— Позвать, наверное ж? — предположил Муравей, протирая свои очки.

Я поймал себя на мысли, что паренек реально похож на насекомое со своими лопоухими ушами и пушком под верхней губой. Ну и очки отдаленно напоминали глаза муравьишки.

— Верно, но не просто позвать, а сказать особое заклинание. Ежик-матерщинник, появись. Три раза, хором.

— А как понять, что мы зовем именно ежика-матерщинника? — спросил Солома.

— Сам подумай, — я не успел придумать ответ.

— Э-э… сказать матерное слово? И он придёт душить?

— Бинго!

На этом историю пришлось сворачивать. В корпус заявился Роман Альбертович.

— Так, бойцы, по кроватям и спать!

Мы молча переглянулись, улеглись. Теперь «час икс» настал. Роман изумился, что вслед за отбоем не последовало просьб на манер «ну еще пять минуточек», выключил свет в палате и вышел. Мы лежали с закрытыми глазами на кроватях, дожидались, когда Рома уйдет из корпуса. Он заканчивал обход по палатам боксеров и борцов. Там как раз раздавались голоса с просьбами о дополнительном времени. Поэтому минут десять нам пришлось полежать в темноте и в полной тишине.

— Всем приготовиться. Готовность номер один! — в темноте раздался таинственный голос Шмеля.

Как мы и договорились еще днем, каждый в знак готовности постучал по ножке кровати. Получилась мелодия. Проснулись и те, кто успел за время обхода закемарить, раздалось еще пару ударов, но запоздалых и из мелодии выпавших.

— Муравей, ты че, заснул, — растеклось шипение через несколько кроватей.

— Сам ты заснул!

— Ребзя, а ну заткнулись!

Послышался хлопок двери, Роман закончил обход. Шмель поднялся с кровати, подошел к окну на цыпочках и удостоверился, что тренер ушел в свой корпус.

— Встаем!

Мы начали подниматься и наспех одеваться. Шмель решительно поднялся, встал посередине комнаты, держа фонарик в руках.

— Ну что, страшно? — он поднял фонарик и, включив его, посветил лучом себе в лицо, зловеще добавив: — Один из нас может не вернуться в палату!

Потом, выключив фонарик и сунув его в карман шорт, уже спокойным голосом Шмель добавил:

— Это последний шанс отказаться. Желающие есть?

Все промолчали. Пионеры сидели с перепуганными лицами, но отказываться от своей доли адреналина никто не собирался.

— Что ж, в таком случае сезон охоты на ежика-матерщинника открыт!

Идти через коридор было рискованно, тем более, из палат соседей все еще слышались скрипы и перешёптывания, никто не спал. Поэтому вылезали через окно. Ребята выстроились в очередь и один за другим залезали на подоконник, а оттуда спрыгивали вниз. Оказавшись на улице, гуськом двинулись за корпус, освещаемые только светом луны. И через пару минут прибыли на место. Там уже стоял Сеня, держа в руках коробку со своей ящерицей, которую было решено использовать в качестве приманки. Я было заикнулся, что ежики ящериц не едят, но в ответ получил: «еще как едят, они и змею ядовитую сожрать могут, а уж ящерку и подавно».