Зажмуриваюсь от яркого света, льющегося откуда-то сверху. Выжидаю минуту, потом снова открываю заслезившиеся глаза. Совсем чуть-чуть.

«Нет, я не падал на планету, и не был ослеплён вспышкой сгоревшей части собственного тела, решившей податься на вольные хлеба» — приходит осознание действительности, после целой вечности безмолвного «ничто». Это, лампы дневного света нещадно лупят во все свои «мегалюмены», оставляя на сетчатке глаз затейливые узоры, «танцующие» какое-то время изнутри сомкнутых век. А ещё, зверски болит голова. Ухает, ежесекундно отдавая грохотом пневмомолота по наковальне.

Наверное, попытки с десятой, у меня получается полностью открыть глаза. К этому моменту, набат в голове стихает, съёживаясь до звука писка возле изголовья кровати, исходящего от медицинского аппарата, отмеряющего жизнь. С сожалением отмечаю, что головная боль никуда не делать, лишь, переместилась в сторону затылка, съёжившись там до величины ювелирного молоточка.

В поле моего зрения матово-белые квадратики подвесного потолка, расчерченные серебристыми полосами алюминиевых перекладин. Матовые же лампочки белого, тёплого света. Над головой, приветливо подмигивает красным, огонёк датчика дымоуловителя. Ещё один, такой же, замечаю возле окна, в сторону которого повёрнута моя кровать.

За окном темнота. Вижу, как она наползает на края опущенных жалюзи, норовя поглотить их, и проникнуть в помещение. Несколько раз моргаю, и наваждение рассеивается. Перевожу взгляд влево, вправо, оцениваю окружающую обстановку.

Небольшая комната, стены которой выкрашены голубой краской. Слева дверь, справа — глухой, медицинский шкафчик и небольшой столик на колёсиках. Что расположено вдоль стены, в изголовье кровати, мне не видно, и я пытаюсь приподнять голову, в попытке разглядеть выпадающий из поля зрения кусок палаты. С нулевым успехом. Что-то фиксирует мою макушку, не позволяя двигать ею. Поднимаю правую руку, но, до головы не доношу. Примерно, на середине пути, её дергает привязь, оканчивающаяся мягким браслетом на запястье, который я разглядел, вытянув руку на максимально позволенную мне высоту. С левой рукой та же история.

С небольшими допусками по свободе, но я, надёжно зафиксирован на койке.

Мгновение, и на меня накатывает приступ паники, затуманивающий разум, перехватывающий дыхание…. Судорожно дёргаю в разные стороны руками, в попытке вырваться из западни, открываю рот, надеясь криком привлечь чьё-нибудь внимание, но оттуда не вырывается ни звука, кроме тихого, свистящего хрипа.

Меня накрывает всё сильнее и сильнее. За конвульсивными метаниями не замечаю взбесившихся приборов, регистрирующих чрезмерное перенапряжение пациента. Запрограммированные, они, отчаянным писком взывают к помощи, и та не заставляет себя ждать.