— Так значит, журналисты приезжали сегодня к…
— Всё верно, учитель Каманах, к ней. Вчера, на глазах у половины Косона, девочка вытащила из воды младшего сына КванГо. А сегодня, она имела наглость требовать у него плату за свой поступок!
Конец восемнадцатой главы.
— Харабоджи (харабоджи — дедушка. Прим. автора) , а где апа? (апа — папа. Прим. автора). С ним что-то случилось? — интересуется Манхи у ВонХо после того, как мы с ней погружаемся на заднее сиденье старенького «корейца», принадлежащего ЁнСо.
— Он задерживается на работе, и попросил забрать вас из школы. Чаги, тоже занята, так что, пришлось ехать мне. Заодно, дай, думаю, проведаю старого друга…
Не успевает старик закончить фразу, как, открывается передняя дверь с пассажирской стороны, и в машину забирается знакомая фигура. Чинчин — библиотекарь!
— Камсахэё, Чинчин, — здоровается с ним Манхи. Присоединяюсь к ней вежливым поклоном, отмечая, что та, совсем не удивлена появлением нежданного попутчика.
— Здравствуй, Манхи-ян. И ты здравствуй, мой юный гроссмейстер! — здоровается с нами старик, адресуя мне окончание фразы. — Хён, ты знаешь, эта синеглазая красавица, расположившаяся на заднем сиденье, великолепно играет в шахматы! Вчера она меня обыграла!
— Вот как? — удивлённо взглянув на меня в салонное зеркало, отвечает ВонХо. — А может, ты теряешь хватку, хён, если позволяешь девочке себя обыгрывать?
«Хён» кряхтит, что, по-видимому, означает смех.
— Ты мне должен бутылку соджу за последнее поражение. Можешь отдать её девочке, — парирует он выпад, отсмеявшись.
— Ещё чего! Я сам тебя обыграю, на этот раз! — не остаётся в долгу ВонХо.
Он ненадолго замолкает, занятый управлением автомобилем, потом, обращается ко мне:
— Лира, чаги настаивала, чтобы я отвёз тебя в какой-то магазин, в городе, где ты должна извиниться за свой проступок. Почему-то, я думаю, что ты его не совершала. Я могу быть в этом уверен?
Встречаемся взглядами в отражении, и я киваю.
— Вот и хорошо, я тебе верю! А теперь, не отвлекайте меня, это может быть опасно!
«Кто кого ещё отвлекает!» — мысленно отвечаю старику, отвернувшись к окну.
Сбоку, на моё плечо, пристраивает голову Манхи.
— Лира, я вздремну немного. Я жутко устала! — произносит она, закрыв глаза. Смотрю на её макушку, размышляя, что могло так «укатать» молодую, здоровую девчонку. Взять, например, меня. Весь день — сплошной стресс! Отмахивался от обвинений, общался с ненормальными папашами и ещё более ненормальными школьницами, бегал, сталкивался и получал травмы, которые, кстати, подозрительно быстро исчезли. Разбитая, припухшая губа, к концу урока выглядела практически идеально. Даже Манхи, наверняка, обратившая внимание, забыла про неё спросить. И ничего, сейчас как огурчик! Пожрать бы только.