Войдя в палату, первое на что натыкается взглядом ЁЛин, это два больших глаза, яркого, насыщенного ФИОЛЕТОВОГО цвета, уставившихся на неё из-под повязки через всю голову. Она застывает в изумлении, разглядывая необычные глаза девочки. На бледной, почти белой, коже, они выглядят ещё необычнее.
— Как ты себя чувствуешь? — войдя вслед за девушкой, обращается ЮВон к пациентке, с дежурной фразой. Та, проглотив что-то из своего обеда, поднос со съестным расположился на специальной, раскладной подставке, прикрученной к кровати, кивает доктору, и вновь обращает взор на ЁЛин. Взгляд девочки завораживает.
— Это, Ким ЁЛин, — между тем, продолжает ЮВон, знакомя девочку с гостьей. — Она работает в службе защиты детей, и хочет пообщаться с тобой. Ты уделишь ей немного времени?
Снова кивок. Девочка отодвигает подставку от себя и берёт в руки планшет, лежащий у неё в ногах. Она принимается водить по нему пальчиком, а на экране, висящем на массивном штативе, на колёсиках, и обращённом к входу, тут же высвечиваются строчки текста:
«Привет, ЁЛин. Извините, если я кину в вас чем-нибудь. Я — не нарочно. Бесы в моей голове нашёптывают мне делать всякие гадости. Иногда, я поддаюсь их искусу»
— Она шутит, — увидев, как меняется выражение лица ЁЛин, поспешно произносит ЮВон, и обращается к пациентке. — Я же просил тебя отнестись серьёзнее к своему состоянию. Это не повод для шуток.
«Извините, я не подумала» — выводит девочка ответ. — «Я, ещё плохо соображаю, и могу написать что-нибудь невпопад. Вы — красивая».
ЁЛин, изумлённая столь быстрой сменой тем, не успевает заметить как, внезапно, искажаются черты лица девочки, превращаясь в свирепую гримасу, и пропускает замах, который совершает пациентка.
— Вжу-х, — издаёт шуршащий звук, запущенный в сторону ЁЛин поднос. Вращаясь, словно тарелка «фрисби», разбрасывая кусочки съестного во все стороны, он быстро преодолевает несколько метров разделяющие собеседников, и ударяется девушке в диафрагму. Почти нетронутый обед, по инерции от удара, окатывает ЁЛин до самой макушки. Она, согнувшись пополам от боли, уже не видит как, швырнувшая поднос, девчонка обмякает на подушках, потеряв сознание.
Конец третьей главы.
После целой вечности проведённой в забвении, моё сознание стало постепенно возвращаться в тело, принеся желанную ясность вместе с горечью разочарования. Какие-то смутные образы мелькали перед глазами, то становясь в фокус, то сливаясь в сплошную мешанину. Кажется, я куда-то бежал и с кем-то дрался? Я не был уверен. Зато, когда ко мне вернулась способность трезво мыслить, и нахлынули воспоминания об обстоятельствах моего текущего положения, со всей остротой встал вопрос о перспективах дальнейшего существования.