— Дай мне несколько минут, я что-нибудь придумаю, говорит он, и вежливо поклонившись, скрывается за дверью. Управляющий не подводит. Действительно, не проходит и десяти минут, как раздаётся негромкий стук, и на пороге появляется женская фигура со скатанной постелью в руках. То, что мне и нужно! Ибо, до моего выступления ещё три часа, а спать, скрючившись на диване в подсобке, меня больше не тянет. Хочется комфорта. Я же восходящая звезда, в конце концов⁈
Конец двадцать пятой главы.
Я стою перед входом в здание. Мне оно знакомо — это окружная больница в Сокчхо, куда, в бессознательном состоянии, доставили тело Лиры, и откуда, спустя полтора месяца, её благополучно выписали. Подхожу к дверям, и те приветливо распахиваются, пропуская меня внутрь. Вхожу. В приёмном покое малолюдно. Несколько человек ожидают своей очереди, да дежурный врач за стойкой. На меня никто не обращает внимания, словно, я — невидимка. Прохожу знакомым путём, оканчивающимся ступеньками. По широкой лестнице поднимаюсь наверх, на нужный этаж, сворачиваю направо в кишку длинного коридора. Моя цель — палата в самом его конце. Долго стою возле двери, не решаясь войти. Наконец, толкаю её. В просторной комнате находится единственный пациент. С виду молодой, темноволосый парень, крупные черты лица, высокие скулы… Он неподвижно лежит на кровати, глаза закрыты. Из его носа выходит кислородная трубка, а от датчика, закреплённого на пальце, тянутся провода к монитору жизнедеятельности. Что-то толкает меня подойти к пациенту вплотную. Упираюсь ногами в край больничной койки, склоняюсь к его лицу. Внезапно, глаза парня открываются и в их глубине, словно полыхает молния, разряд от которой вызывает у меня сильный болевой импульс, прошедший через всё тело…
В это субботнее утро, против обыкновения, меня никто не будит. Я просыпаюсь сам, от боли, что испытал в очередном странном сне.
Ещё вчера, поздним вечером приехав домой, я обнаружил, что Манхи отодвинула свой матрас от моего и спала в гордом одиночестве, с головой завернувшись в одеяло. Будить девчонку я не стал, отложив объяснения до утра. А объясниться необходимо, чтобы постараться не потерять последнего близкого человека в этом холодном, неприветливом мире.
Пока Манхи необыкновенно долго плещется в ванной, успеваю заправить обе постели и подготовить объяснительную речь, постаравшись не перебарщивать с длиной изложения. Расположившись поверх одеяла в позе лотоса, сижу, жду…
Замотанная в полотенце Манхи появляется на пороге и, завидев меня — бодрствующего — хмурится. Ладонью похлопываю по одеялу, возле себя — приглашаю подругу занять место рядом. Поколебавшись, Манхи подходит и усаживается напротив. Двигаю к ней планшетку, заранее включённую, с набранным текстом. Соседка, поджав губы берёт её, долго вчитывается в моё сочинение.