— Нет, сонбэ-ним. Анализ крови, не выявил отклонений уровня кислорода, от нормы. На снимках, лёгкие и дыхательные пути — чистые. В аппарате ИВЛ не было необходимости.

— Удивительно, — качает головой врач. — Так, что там, насчёт её родственников? С ними связались?

— Нет, сонбэ-ним. При пострадавшей не было никаких документов. Судя по одежде, она — тольпукчжа ( тольпукчжа — беженец с Севера. Одно из используемых, в Республике Корея, названий беженцев из Северной Кореи. Прим. автора), — понизив голос, почти до шёпота, отвечает медик на вопрос старшего коллеги.

— Аджжж! — качает головой нейрохирург. Он переводит взгляд на пациентку, и пару мгновений рассматривает красивые, чуть припухлые, какие и бывают у девочек в этом возрасте, нетипичные для Кореянки, черты лица.

«В конце концов, это не его проблема. Пусть NIS разбирается кто она и откуда. Его дело спасти этой малышке, с кучей аномалий в анамнезе, жизнь! А разрешение на трепанацию, если что, он получит после, задним числом»

— Давайте, все, как следует потрудимся, дадим этой девочке ещё один шанс на жизнь, — говорит он, обращаясь к суетящейся над неподвижным телом, бригаде врачей. Те дружно кивают, соглашаясь со словами своего старшего коллеги.

— Да, сонбэ-ним. Мы обязательно будем стараться, сонбэ-ним!

Под дружные заверения в своих намерениях, процессия скрывается за двухстворчатыми дверьми, над которыми висит табличка с надписью «операционная».

Жизнь девочки, теперь, почти полностью зависит от их мастерства и слаженности. И лишь совсем немного от тех сил, свыше, которые приглядывают в данный отрезок времени за отчаянными, что, в который раз, бросают вызов самой смерти.

Я парю в невесомости. Вокруг непроглядная чернота открытого космоса, передо мной — огромная, расчерченная полосами различной ширины и цвета, планета. Прямо в её центре — красное пятно, похожее на воронку. Меня, не спеша затягивает в него. Я осознаю исходящую от воронки опасность, но изменить траекторию своего полёта, или затормозить падение не могу. Постепенно, пятно заполняет всё пространство перед моими глазами, и выходит за периферийное зрение.

Невероятной силы давление сжимает мою голову, когда я проваливаюсь внутрь планеты. Пытаюсь закричать, но из открытого рта вылетает оторванный неведомой силой язык и устремляется вперёд, обгоняя своего бывшего хозяина. Провожаю его изумлённым взглядом, пока он не сгорает в яркой вспышке.

Ааа-а! — издаю я вопль полный нестерпимой боли, когда этот свет равнодушно выжигает мне глаза. Холодный вакуум всасывает в себя исторгнутый звук, а затем, и меня, следом.