Я объяснил маме, что не собираюсь быть режиссером-постановщиком. Хочу стать вторым режиссером, как она, и не хочу до гробовой доски слушать про Зинину соседку Люсю. И что стипендия на курсах 130 рублей.
– Давай попробуем, – согласилась мама. – Но сейчас это будет очень сложно.
Времена изменились. Чиаурели за пропаганду культа личности услали в Свердловск. Директором «Мосфильма» стал такой же любимец Сталина, лауреат шести Сталинских премий Иван Пырьев. Если Пырьев узнает, что я племянник ненавистного конкурента Чиаурели, то он меня и близко к курсам не подпустит. Так что чем меньше людей будет знать, что Георгий Данелия – сын Мери Анджапаридзе, тем лучше.
Мама позвонила кинорежиссеру Михаилу Калатозову, которого знала еще по Тбилиси, сказала, что сын собирается поступать на режиссерские курсы, и попросила посмотреть, есть ли у него какие-нибудь шансы.
На следующий день в курилке Олег Жагар меня консультировал. В отличие от мамы он мое решение сразу одобрил:
– Раз в башке щелкнуло, то валяй. Чтобы потом не жалеть.
Жагар, фронтовик-разведчик, на десять лет старше меня, был эрудированным и умным человеком, и я с ним считался.
– Давай подумаем, что Калатозову говорить… Он обязательно спросит, почему ты решил поменять профессию. А ты?
– Скажу: потому что здесь тоска зеленая.
– Ни в коем случае. Говори, что ты с детства мечтаешь быть кинорежиссером, что это твое призвание. Что любишь литературу, музыку, живопись, театр, а кино – искусство синтетическое и все это аккумулирует. Ну, живопись и литературу ты более или менее знаешь… Как с музыкой?
Я и мои сокурсники. 1949 год. Справа налево: Жагар, Жабицкий, я, Сорокина, Лебедев, Алексеев
– Не ахти… Мелодии помню, могу даже напеть, но что чье…
– А ты там не пой. Говори, что твой любимый композитор Бетховен, «Героическая симфония». «Героическая» – верняк. Ну, и Прокофьев. Да, а в литературе не забудь «Не хлебом единым» Дудинцева. Сейчас это модно.
…В субботу я пошел к Калатозову. Михаил Константинович – высокий вальяжный шестидесятилетний грузин с бархатными карими глазами – усадил меня в кресло, сам сел напротив.
– Решили поменять профессию? Зачем? Архитектор – замечательная специальность.
Он был со мной на «вы», хотя знал меня с детства: я дружил с его сыном Тито.
– Я люблю живопись, литературу, музыку и театр. А кино – искусство синтетическое и все это аккумулирует.
Калатозов одобрительно покивал.
– В самодеятельности спектакли ставили?
– Нет.
– Играли?
– В спектаклях? Нет, в спектаклях не играл.
– А где?
– В капустнике, в цыганском хоре пел. В институте.