Между прочим. Это была уже вторая американская звезда, с которой я появился в прессе. С этой я сидел на ступеньках, а с другой – с Ким Новак – лежал. Вернее, она лежала на мне.
Вот как это было.
В Москву приехала американская актриса Ким Новак. Естественно, носились с ней, как у нас всегда носятся с американскими звездами, только что ноги не мыли. Привезли и на «Мосфильм», и директор пошел показывать ей студию.
Мы в то время снимали в павильоне декорацию «рубка спасателя» для «Пути к причалу». Чтобы имитировать шторм, качку, декорацию поставили на полусферу, которую во время съемок раскачивали. А пока не снимали – ставили подпорки.
Директор «Мосфильма», Ким Новак и свита появились в нашем павильоне во время съемки и испортили нам дубль. Подошли к нашей декорации, директор объяснил:
– На этой качалке – пароходная рубка. Там руль, компас и все такое.
– Можно посмотреть? – спросила Ким.
– Прошу! – пригласил ее директор.
– Подождите, – сказал я и велел поставить подпорки.
Поставили подпорки, пододвинули лестницу. Ким поднялась на полусферу, за ней – директор, а за ними – свита, сопровождающие, переводчики, фотокорреспонденты… Чтобы они поместились, я отступил, потом еще отступил и еще – и оказался на краю. Новак, которая ростом была не ниже Фиделя Кастро, пошла ко мне, за ней потянулась и свита… Подпорки, не рассчитанные на такую толпу, сломались, полусфера накренилась, и мы все покатились вниз.
В самом низу лежал я, на мне – Ким Новак, на ней – директор и все остальные. А сверху – мелкая осветительная аппаратура и хлопушка.
Ким Новак извлекли из кучи и повели к выходу. «Ай эм сорри!» – крикнула она.
Нет проблем, товарыщ
Фестиваль кончился, и на следующее утро мы должны были улетать.
Когда я спустился вниз, чтобы ехать в аэропорт, Баскаков сообщил, что мы с Галей не летим, а остаемся во Франции по приглашению общества дружбы «Франция – СССР». Будем ездить с фильмом по городам и выступать перед зрителя-
ми. За нами сейчас приедет представитель общества месье Лангуа, он уже выехал. А им со Шкаликовым, к сожалению, ждать некогда: опоздают на самолет. Я возмутился:
– А почему вы нам только сейчас об этом говорите?
– А потому, что только сегодня сообщили, что есть положительное решение ЦК.
– А деньги? У меня ни копейки не осталось.
– Ваше обеспечение взяло на себя общество.
Они попрощались и уехали. А мы с Галей стоим у входа в гостиницу.
– А как мы его узнаем, этого Лангуа? – спросила Галя.
– А черт его знает!
Я достал пачку, закурил. Посчитал, сколько осталось сигарет – шесть штук.
Тут ко входу подъехал длинный открытый белый «кадиллак». Водитель, в ливрее, в фуражке и в перчатках, подошел к нам и что-то спросил по-французски. Я ответил «уи». Он взял наши вещи, уложил в багажник и открыл правую переднюю дверцу. Машина широченная, мы с Галей вдвоем сели на переднее сиденье. И мы поехали.