– Нет денег, мистер. Все потратил. На, смотри!

Я вывернул карманы брюк – на тротуар упали три рублевых бумажки и значок – голубка Пикассо.

– Видишь, нету. – Я нагнулся собрать деньги.

– Туркиш мани? – спросил негр, показав пальцем на рубли.

– Туркиш…

– Фор ми?

– Фор ю! На! – я выпрямился и протянул ему рубли. – И это фор ю, – всучил ему значок с голубкой. – Пикассо. Голубь мира. Мир, дружба!

Носи, капиталист сраный!

Хелло, Гия

В гостинице в вестибюле столкнулся с Баскаковым.

– Как себя чувствуешь? – спросил он.

– Нормально.

– Как палец?

– Чернеет уже.

– Пошли наверх! Там сейчас Джейн Смит. Вчера, оказывается, в честь нее был прием, а мы из-за тебя в этом поганом стриптизе сидели.

Интервью брали в конференц-зале нашей гостиницы. Зал набит битком: корреспонденты, хроника, телевидение… Все время сверкают блицы. Народу полно, не протиснешься. Мы остановились в дверях.

– В жизни она тоже ничего, – заметил Баскаков.

Баскакову хорошо, он ростом под два метра, а мне не видно. Передо мной – какой-то атлет в белом пиджаке. Я протиснулся вперед, между ним и дородной дамой. И оказался за японцем – теперь видно. Джейн сидела за столиком рядом с ведущим и переводчиком. «Прав Баскаков, красивая баба».

И вдруг Джейн Смит помахала мне рукой и сказала в микрофон:

– Хелло, Гия! Хау ар ю?

Я обалдел. Все оглянулись на меня.

– Как твой палец? – спросила Джейн по-английски и показала палец.

– Гуд, – я тоже показал ей палец. – Чернеет уже…

Джейн сочувственно покачала головой, но тут ей задали очередной вопрос, и она стала отвечать.

Значит, Мишка не врал – сидел я с ней на лестнице. И где я ее взял? «Нет, надо бросать пить», – в очередной раз подумал я.

– А эта откуда тебя знает? – спросил Баскаков.

– В Мексике, на фестивале познакомились, – соврал я. – «Сережа» ей очень понравился.

Молодец Мишка: не «накапал» начальству о моем «выходе в свет».

А звезда в тот же день улетела, и я больше с ней не встречался.

Вечером Гамбаров вручил мне газету (кажется, местную). Там целый разворот был посвящен пребыванию в Каннах Джейн. И среди прочих фотографий – я с ней сижу на лестнице и она дует на мой палец… А под фотографией подпись: Джейн Смит и русский режиссер Галина Польских.

Между прочим. Это была уже вторая американская звезда, с которой я появился в прессе. С этой я сидел на ступеньках, а с другой – с Ким Новак – лежал. Вернее, она лежала на мне. Вот как это было. В Москву приехала американская актриса Ким Новак. Естественно, носились с ней, как у нас всегда носятся с американскими звездами, только что ноги не мыли. Привезли и на «Мосфильм», и директор пошел показывать ей студию. Мы в то время снимали в павильоне декорацию «рубка спасателя» для «Пути к причалу». Чтобы имитировать шторм, качку, декорацию поставили на полусферу, которую во время съемок раскачивали. А пока не снимали – ставили подпорки. Директор «Мосфильма», Ким Новак и свита появились в нашем павильоне во время съемки и испортили нам дубль. Подошли к нашей декорации, директор объяснил: – На этой качалке – пароходная рубка. Там руль, компас и все такое. – Можно посмотреть? – спросила Ким. – Прошу! – пригласил ее директор. – Подождите, – сказал я и велел поставить подпорки. Поставили подпорки, пододвинули лестницу. Ким поднялась на полусферу, за ней – директор, а за ними – свита, сопровождающие, переводчики, фотокорреспонденты… Чтобы они поместились, я отступил, потом еще отступил и еще – и оказался на краю. Новак, которая ростом была не ниже Фиделя Кастро, пошла ко мне, за ней потянулась и свита… Подпорки, не рассчитанные на такую толпу, сломались, полусфера накренилась, и мы все покатились вниз. В самом низу лежал я, на мне – Ким Новак, на ней – директор и все остальные. А сверху – мелкая осветительная аппаратура и хлопушка. Ким Новак извлекли из кучи и повели к выходу. «Ай эм сорри!» – крикнула она.