– А где ты живешь? – Я знал, что Гена переехал, но еще у него не был.
– Я живу в доме, где живет Гердт.
Я не знал, где живет Гердт, и мы договорились встретиться у ресторана «Ингури». Я поехал. Знал, что сейчас дела у Гены очень плохи.
Гена ждал меня возле ресторана «Ингури». Он уже выпил, и ему хотелось добавить. Я дал деньги швейцару, и он нам вынес двести грамм водки в бутылке. Пошли к Гене.
Дверь подъезда была открыта, и на лестнице, на ступеньках, разбросаны листы бумаги. Гена не закрыл дверь своей квартиры, окна были открыты, и его стихотворения сквозняком вынесло на лестницу. Листы шевелились, как живые, ползли по ступенькам вниз… Я шел и собирал их…
Мы сидели на кухне в пустой квартире. Поговорили, выпили…
– А давай придумаем еще один фильм, – предложил Гена. – Опять что-нибудь веселое. Вот идут два парня, увидели чешую от воблы. Пошли по следу, зашли во двор – а там пиво и воблу с лотка продают… Как?
Это была наша последняя встреча. Первого ноября Гена покончил с собой.
Слезы капали
У Гены есть стихотворение:
Друзей теряют только раз И, след теряя, не находят. А человек гостит у вас, Прощается и в ночь уходит. А если он уходит днем, Он все равно от вас уходит. Давай сейчас его вернем, Пока он площадь переходит. Немедленно его вернем, Поговорим и стол накроем. Весь дом вверх дном перевернем И праздник для него устроим.
Когда мы снимали «Слезы капали», я попросил композитора Гию Канчели написать на эти стихи музыку: впервые (и единственный раз) в моем фильме музыка писалась на стихи, а не наоборот. Мне очень хотелось, чтобы эта песня прозвучала в память о Гене.
Записали аккомпанемент, пригласили певца. Мне все время казалось, что он поет не так, я стал поправлять, подсказывать.
– Сам спой под фонограмму, – сказал Канчели. – Понятнее будет, как ты хочешь.
Я спел.
– Все, так и оставим, – сказал Канчели.
Я сильно сомневался. Но он дал послушать запись Юрию Башмету, Башмет позвонил мне:
– Канчели говорит, что вы хотите записать другого исполнителя. Не надо. Мне очень понравилось – это с настроением и очень эмоционально.
Очевидно, так получилось потому, что я, когда пел, представлял Гену, нашу последнюю встречу, листы со стихами на ступеньках и как он уходит в ночь… И ушел.
Когда записывали тот пробный вариант, приехали с телевидения брать интервью у Канчели. Заодно сняли и меня: как я пою в наушниках. А потом этот кадр показали в «Кинопанораме». И тут же раздался телефонный звонок из Ленинграда:
– Ты уже и запел? – спросил Конецкий. – Теперь тебе осталось только в балете поплясать.