— Это древняя магия, Серега. Нужные, и исправные пикапы, даже ты продашь. А вот чтоб ненужные — тут без тысячелетних заклинаний, с привлечением подручных внутренностей животных — не сдюжить.

— Про «даже ты» — вот унизительно несколько, не находишь?

Мы чокнулись.

— А чего обидного то, Серег? Я — видный волхв. А ты, капитан –химик. Кто к чему стремился, такскаэть.

Серега, махнув, вгрызся в яблоко. Я закурил. Вообще-то, пусть я и нормально отношусь к офицерам-химикам, однако, Серега их не напоминал от слова абсолютно. Потому что, судя по мягкой плавности движений, больше всего товарищ Буслов напоминал какого спецназера. Но, как я понял, по телефонным его разговорам, химию он знал на очень приличном уровне.

— И как тебя в волхвы занесло, не просветишь?

— Ставишь трепетное дитя в безвыходную ситуацию, и вуаля- принимайте пополнение, господа волхвы!

— Это как?

— Годам к четырнадцати, Серега, уличная общественность дружно дала мне понять, что пора мне уже садится, на малолетку. Нет у пацана из нашего города другого пути. Лабаз там ломануть, фраера обчистить… Иначе- ну какой из тебя пацан? Так, чепуха одна.

— И ты ударился в мистику?

— Я предался размышлениям, Серж. И, простой силой мысли, сделал удивительные открытия! В частности, со всех сторон рассмотрев сакраментальное: ' Вилкой в глаз, или в жопу раз?', огляделся вокруг. Пол-города отсидевших. И ни одного одноглазого! А уж если вспомнить что вор в законе не женится, никогда и не за что…

— И не поспоришь, Саня. Кого хочешь встревожит. — Серега налил еще по немного. — но можно же было на завод. У вас там был завод?

— У правильного пацана, наш завод рассматривался как короткий отдых перед следующей посадкой. Навыки грабежа, драк и воровства, их же не в тюрьме будешь совершенствовать? Вот возвращаешься после отсидки, на родной завод, и проходишь у старших товарищей курсы повышения мастерства. Ну, что лучше на дело идти с пикой, а не с кастетом. Завалил и завалил. А то плати потом терпиле за лечение всю жизнь…. И вообще, Буслов, ты-то, тоже, не заводчанин, как же тебя угораздило-то?.

— В отличие от твоего погрязшего в пороках Тихвина, Лукин, у нас все же была альтернатива блатной романтике. Оборонный завод. И я одно время думал, что там и буду работать. Во имя торжества коммунизма.

Я снова разлил.

— Как сейчас помню, нас, школьников, повели на экскурсию. Привели на завод.

«Вот, — говорит пионервожатая, — смотрите и запоминайте. Это ваше будущее!».А там, значит, стоят в ряд станки, и за ними горбятся люди в одинаковых грязно- синих халатах, точат болты. Бетонный пол. Вечные сумерки. Облупленные стены. Каждый божий день, с восьми до шести, за годом год. И столько, Саш, в голосе вожатой было радостного задора и уверенности в том, что так и только так, оно и должно быть, что страшно до сих пор.