В номере было еще два незнакомых кренделя. Тоже рослые, ухоженные, но лет сорока. В отличие от Григория, которому лет тридцать. Из телевизора пел Дима Маликов. Дверь в соседнюю комнату была прикрыта, у ножки стола посреди комнаты стояли два портфеля-дипломата. На тумбе у стены стояла машинка для денежного пересчета, включенная в розетку. Рядом лежали медицинские резинки, для упаковки денег.
— Привез? — спросил тем временем Григорий Сергеевич. Я молча показал ему на сумку. — очень хорошо! Знакомься, это мои партнеры, что помогают мне.
Тот, что потолще оказался Чезаре, а тот, что какой-то пегий — Джуси. Причем этот Джуси, пожимая мне руку и улыбаясь мне самым светским образом, сказал своим партнерам по-итальянски:
— Может, давайте его просто грохнем? Полмиллиона… легкие деньги.
— Не глупи, Джуси. — несколько даже истерично ответил Григорий тоже по — итальянски– мы тогда из Москвы точно не уедем. Да и из гостиницы, пожалуй.
Потом положил на стол сначала один дипломат, потом второй, и открыл их. Я поставил на стол сумку, и выложил из нее буханки. А потом принялся, по одной, брать из дипломата пачки, и проведя пальцем по торцу, убеждаясь что там не бумага, стал кидать их в сумку.
— Что, даже считать не станешь? — с любопытством спросил Чезаре. Русский у него — так себе, но вполне понятный.
— А смысл? Я, в общем-то — курьер. А вы, если обманываете, то не меня, а Норика. Вам и отвечать.
Гриша, тем временем, забрал принесенные мной деньги, надорвал одну из пачек, и вставил ее в счетчик банкнот. Он деловито застрекотал.
— Джуси, сделай музыку погромче — распорядился Чезаре. И тут началось.
Откуда то из-за спины, откуда то с улицы, распахнув окна, еще, как мне показалось, из шкафа. И из соседней комнаты. В комнату ввалились экипированные бойцы с автоматами. В балаклавах, берцах, тактических перчатках, и очень и очень серьезно настроенные.
В комнате поднялся дикий ор. ' Лежать', ' Не двигаться', ' Руки за спину', и еще что-то. Я получил кулаком в солнышко, той самой тактической перчаткой с накладкой на костяшках. Потом меня уронили мордой в пол, и добавили берцами в левый бок. Вывернули карманы. Руки завели за спину, и на них оказались наручники. Меня поставили на ноги, и надели на голову мешок. Я успел лишь заметить непрерывные фотовспышки, и, что с моими контрагентами случилось все-то же, что и со мной. Потом меня, в темпе, согнули раком, вывели в коридор и, отдавая короткие комнады:, «прямо», «направо», «входим в лифт», «шевелись», страшно быстро вывели из здания, заталкали в какую то тачку и повезли.