— Она с вами не поедет. Уходите.

Эх, этот чеченский говор…И я подумал, что Боря таки не соврал.

Ситуация, из расправы надо мной, поменяла знак, и я сказал гбшникам:

— Я вам дырок делать не буду. Отберу ксивы и стволы, и отнесу в приемную на Лубянке. А вот когда вас, ссаными тряпками, выгонят, тогда ребята — я кивнул на чеченцев,- с вами и побеседуют.

Очень забавно то, что оба чеченца, не сказав ни слова, как то так пошевелились, что нам всем стало ясно, что они одновременно продумали- а хорошая ведь мысль, надо бы так и поступить.

Короче, младший из ГеноПеть, убрал ствол, и прошипев что то типа выблять еще поплачете, пошел за старшим, что развернулся и потопал восвояси чуть раньше.

Немного поодаль, они уселись в черную Волгу, и взревев мотором, резко стартанули, чуть не сбив какого-то пешехода. Рядом нарисовалась Маслова, даже кончиком носа выражая мучающее ее любопытство. Но я придержал ее, и посмотрел на Бориного крестника.

Они оба, не торопясь, застегнули свои кожаны и подошли к нам:

— Алексей Анатольевич, просил тебе передать, что здесь Машу будем охранять мы — крепки чеченские головы. Получил железякой по башке, и хоть бы хны — меня зовут Юсуп. А это Аслан. Езжай, брат, и не беспокойся. Алексей Анатольевич просил тебя приехать как можно быстрей.

Он протянул руку и я ее пожал. Штангист штоли? А потом и второму- этот скорее боксер. Потом я чуть подумал и сказал:

— Меня зовут Саша. Сделаем так. Я, с Марией, сейчас, встречусь с врачом. Переговорю, и потом поеду. А вы — проследите, что бы она пообедала, ладно?

Маслова рядом возмущенно фыркнула и пробурчала, что еще и чтоб шапку не снимала, но я не снизошел.

— Все будет нормально, брат — даже слегка поклонился который Аслан — не беспокойся…

Ринат Акчурин — уже доктор наук и светило, но в московских кругах. Да и одет он не в будущюю зеленую стильную спецовку хирургов, делающую дам-врачей весьма сексуальными, а в белую робу, и тканевые бахилы.

По дороге в кабинет, бесконечным коридором, я попросил Машку, если что, исполнять приказы этой неожиданной охраны. Мне мол, надо уехать, но я вернусь. Она, внезапно для меня, покладисто сказала — хорошо, Саш, не волнуйся.

А доктор Акчурин, рассказал что дело плохо. Вероятность успешной операции- процентов двадцать. Но если ее не провести, то максимум — пара недель. Дмитрий Сергеевич, дал согласие на операцию. Вы, Мария Михайловна, можете пятнадцать минут поговорить с дедом. Пока его не повезут в операционную…

Выруливая обратно на набережную, я философски думал, что главное –дать увидеть свой интерес. Чеченцы, с Лехиной подачи, порвут любого, кто помешает им торговать крадеными тачками в надежном месте, и грабить неосторожных коммерсантов, угодивших в их поле зрения.