Кайра поклонилась, принимая слова его похвалы, которые были так редки.
Он подошёл к окну и встал так, чтобы его не было видно с улицы, а ему — была видна вся улица. За стеклом спал Вэйхолл, мокрый от недавнего дождя, жёлтые фонари дрожали в лужах.
— Если это он, — сказал Коннор тихо, и Кайра не сразу поняла, что он говорит не с ней, — то кто-то пятнадцать лет растил его для войны. Учил выживать там, откуда не возвращаются. Учил резать, шить и молчать. — Пауза. — И это были не мы. Вопрос — кто? Кем была его мать? Какого рода и где она сейчас?
Кайра ничего не сказала. Надела плащ, взяла лампу и уже у двери обернулась. Старик стоял у окна неподвижно, как стоит дерево на краю поля, и губы его шевелились. Он, как всегда, молился Владычице ужасов.
Она спустилась по лестнице, наступая мимо четвёртой, седьмой и десятой ступеньки, и только на улице, под мокрым фонарём, поняла, что всю дорогу сюда знала: в её перечислении «ни наставникам, ни в Гильдию, ни графу» Коннора не было не случайно.
А наверху, в тёмной комнате над переплётной мастерской, старый воин дома Пен-Искар смотрел на спящий город и задавал Владычице тот же вопрос, который однажды уже задал своему герцогу и так и не получил ответа.
А если он не захочет вернуться? Или, что хуже, — что если его растили для войны с собственным дедом?
Глава 15
Ночью я почти не спал.
Две твари с минус четвёртого этажа оказались на редкость питательными. И судя по всему такими они стали не случайно. Слишком большой процент пополнения ядра. Создавалось впечатление, что я не просто их убил, но и совершил ритуал, который мне все, что у них было, а не часть как обычно. Вроде бы звучит как бред, но похоже, что ректор серьезно подошел к тому, чтобы я сумел восстановиться. Да и чтобы проверить мою теорию мне надо провести пару тройку дней в его кабинете без присмотра изучая все знаки вмурованные в камнях, а кто мне даст такую возможность?
Чёрное солнце переваривало добычу, а я направлял полученную энергию в искалеченное плечо, и к рассвету удалось добиться главного: рана перестала расходиться при каждом неосторожном движении. С полноценным исцелением придётся повременить, для него требовалось куда больше энергии, чем я успел накопить.
Тень дрых в татуировке, раздувшись от удовольствия. Мой маленький убийца получил обещанную кровь и теперь видел сны о собственном величии, и иногда по узам проскальзывали обрывки его грёз: тёмная нора, горы трупов и он сам, сидящий на вершине.
Расти, крысёныш. Когда-нибудь ты действительно станешь королём.
Райс, напротив, сидел тихо. После прогулки на минус четвёртый огненный раб предпочитал не напоминать о своём существовании, и это было умно с его стороны.