— Много таких видели?

— Пока лишь эту. Бьёт сильно, но щит держит.

— Не было печали…

Я откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах пулю, и задумался: неприятно, а с другой стороны, что оно меняет? Промышленную гонку они проигрывают, под нашим контролем сейчас большая часть острова и основные рудники. Мы производим столько стали, сколько аристократам и не снилось.

И их наивная попытка отступить в горы терпит крах. Да, нам оно стоит дорого. В горах воюет свыше семи тысяч наших воинов. «Высшие» постоянно пытаются туда отступить, но получают по зубам. Допросы редких пленных говорят о падении боевого духа аристократов. Как же, они так рассчитывали на то, что отойдут в горы. А в действительности оттуда приходится бежать на континент или готовить столицу к обороне. Кому что ближе и проще, но большинство бежит на континент, не рассчитывая, что столица устоит.

Город брать окажется очень тяжело: туда отступает часть благородных со всего острова, свозят зерно и запасы. А обычные горожане из города бегут, для них в нём нет места. Любой аристократ, которому приглянулась ветхая избушка в самом плохом районе города, без разговора зарежет его обитателя, чтобы разместить там свою семью.

Но при этом население столицы прибывает невиданными темпами. Благородных на островах сотни тысяч. И сейчас те, кто не уплывает, стремится в один-единственный город. Боюсь, взять его мы не сможем — столицу требуется сравнять с землёй.

Против нас выступит минимум тридцать тысяч человек, способных держать меч в руках. А если арбалет или винтовку, то и намного больше. Нет, они, конечно, могут собрать силы и попробовать дать нам бой в поле. С учётом их концентрации в одном месте, вопрос мобилизации сильно упростился. Вот только они проиграют, сила уже не на их стороне.

Встряхнувшись, я поднял взгляд от стола на Аяза. Пока я размышлял, самозваный ученик уснул, откинувшись на спинку кресла, начиная похрапывать.

— Иди отдыхай! — громко приказал, с усмешкой смотря, как вскинулся со сна парень.

В его глазах зажглось понимание, а потом он стремительно покраснел. А так как Аяз парень довольно лопоухий, я впервые получил возможность увидеть сакраментальное «покраснел до ушей».

— Извините, — не зная, куда деть взгляд, пробормотал юноша, вскакивая с кресла.

— Завтра вечером тренировка, не забудь, — посмеиваясь, отмахнулся я.

— Да, конечно!

Развернувшись, так и продолжая сгорать от стыда, он бросился из моего кабинета. А я с улыбкой выпил морсу и бросил взгляд на бумаги на столе, где лежало письмо от Фионы. Богиня писала, что они запустили домну и построили ещё один конвертер. Просила по возможности заехать, есть некоторые интересные эксперименты, возможно, у меня получится что то «придумать». Так она завуалированно написала, что требуются мои попытки что-то вспомнить. Но это не сегодня и не завтра. Сначала нужно осадить столицу, а там время появится.