Именно поэтому моей целью являлась горящая деревня. Но раз уж они так…

Я скомандовал войску выдвигаться, а сам постарался унять злобу. Чем дольше продвигаемся и чем больше успехов у ополчения, тем всё более жестокими по отношению к крестьянам становятся благородные.

Это очень глупо с их стороны. Им бы сейчас обещать крестьянам золотые горы, спешно организовывать ополчение из их рядов. Но нет, они просто отступают, оставляя за собой пепелища и трупы.

Тупые твари.

Ненавижу!

Злость бурлила, заставляя отзываться скверну. И сдерживать её не собираюсь.

— Собирайся, — велел я Аязу. — Мы ударим первыми.

Сам спрыгнул с лошади и принялся навьючивать на себя снаряжение. Револьвер, винтовка, запас патронов. Фляга со сладким морсом, тесак. Снял со второго коня свой новый щит — натуральная стальная, кованная плита. Тяжёлый, зараза. Но пробивать его — лишь из пушки. Закинул щит за спину, попрыгал, удостоверился, что сотники получили нужные приказы, и бросился вперёд, сопровождаемый копейщиком.

Он уверенно держался рядом, и я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на скверне. Максимально расслабил мышцы, полностью превращая тело в марионетку силы. Разница только в том, что управлял я сам.

Чужеродная энергия, пропитавшая каждую клеточку, гасила отдачу от движений, отправляя меня в новый прыжок. Раньше я так не мог, скверна не подчинялась настолько легко.

Я практически летел над дорогой, очень быстро оставив спутника далеко позади. Одно могу сказать точно: так быстро я не бегал ещё никогда.

Пробежав несколько минут, снизил скорость, причём набранная инерция оказалась так велика, что остановился далеко не сразу. После чего расслабленно облокотился на дерево, ожидая сильно отставшего Аяза, попутно проверяя организм и снаряжение. Нормально, хотя траты скверны в таком режиме велики. Но какая разница? Всё, что потрачу — восполню с прибылью. Можно сказать, такой вот у меня теперь договор со скверной.

Через минуту показался тяжело дышащий ученик. Пропахав пятками грунт при торможении, он остановился рядом со мной.

— Отдыхай, сейчас атакуем, — кивнул я на частокол поселения вдалеке. — И да, обуйся!

Парень кивнул и, усевшись на пенёк, стал наматывать портянки на голые ноги. Я сумел защитить обувь при беге, но ему до такого ещё очень далеко. Подождав, пока он передохнёт и обуется, приказал:

— Наша задача — не дать поджечь дома и увести или убить крестьян. Старайся держать себя в руках.

Он хмуро кивнул, крепко сжимая в руках своё копьё. Парень не боялся, несмотря на то, что в деревне нас точно ждёт весьма ожесточённый бой. Щита у него нет, но хорошо хоть доспехи сделали новые, по прочности и тяжести не уступающие моим.