Время тянулось, дождь усиливался, мы промокли, несмотря на все попытка как-то укрыться под навесами из веток или брезента. Противник тоже не показывался — то ли митинговали, то ли ждали подкреплений. По цепям прошел шепоток, что сегодня атаки не будет и надо бы уйти в тепло, а завтра с утра снова занять позиции.

— Врешь, — гудел Вдовиченко, обходя окопы, — там офицеры, они воевать умеют! Дождутся, что мы отойдем, ударят и привет!

— Нельзя отходить! — вторил я. — У нас за спиной Кичкасский мост, если его захватят, нас отрежут от Александровска!

Большинство слушало, но нашлись такие, кто возражал или пытался обсмеять, но к исходу третьего часа ожидания передовые дозоры донесли, что наблюдают разведку казаков. Чубатые добрались до разобранного пути, осмотрели его и укатили обратно.

По цепям пронесся вздох облегчения и снова пошли голоса, что надо в тепло — до того момента, как издали послышался свисток паровоза.

И почти сразу загрохотала пулеметная батарея красногвардейцев, выдвинутая вперед. Полтора десятка «максимов», безбоязненно поставленных прямо за секретами, причесывали насыпь.

Казаки открыли сильный огонь, наша линия ответила беспорядочной пальбой — вымокшие и продрогшие бойцы разряжали свое напряжение и злость.

— Прекратить огонь! Прекратить! Стрелять только по команде! — побежали вдоль цепей наши командиры.

— Кто будет стрелять без толку, отберу патроны! — добавил я.

Огонь стих, прекратилась стрельба и со стороны казаков.

Паровоз оттянулся от разобранного участка, на полчаса наступила передышка, в которой каждый, разряжая накопленный адреналин, хвастался, как ловко он стрелял и сколько казаков убил. Честно говоря, сомневаюсь, что у противника вообще кто-то пострадал, уж больно бестолково мы палили. Косвенно эту мысль подтверждали и доклады командиров — раненых и убитых среди Гуляй-Польского отряда нет.

А потом с левого фланга донесся свист и гиканье, казаки разумно решили не переть в лоб, а обойти пульбатарею, выскочить на нее сзади и порубать. Еще когда устраивалась позиция, я пытался донести до Богданова, что такое расположение слишком рискованно. Но, как выяснилось, пулеметов у красногвардейцев хватало с избытком, оттого никто и не подумал их беречь.

Казачий маневр почти удался, но три наших пулемета, выдвинутые Дундичем на предугаданное направление, ударили им в бок. Вопреки ожиданиям, казаки мгновенно рассыпали строй и повернули обратно, уходя из-под огня. Всех потерь — две лошади, два раненых.

Цепи наши орали им вслед нечто неразборчивое, но вскоре на главную позицию двинулся новый эшелон — видимо, произошло обычное у взрослых мальчиков «Дай сюда, смотри, как надо!» Снова затрещали винтовки и пулеметы, но после первой сшибки пульбатарея успела поправить прицелы, а воодушевленные бойцы били настолько сильно и метко, что состав затормозил и шустро двинулся обратно.