— В какие княгини? — Кая перевела взгляд на колючую стену, отделявшую их укрытие от… Гордея? Кого-то иного?
— В великие. Не сейчас. В будущем, — охотно отозвалась Твердева и рукой повела, поддав силы плетению. Купол обрел плотность, сделавшись темным, полупрозрачным. — Терпеть не могу шептаться. А так точно не услышат. Старший княжич женат, то верно, но жена его родила дочку да всё оправиться не может. Жрецы говорят, что если так, то снова рожать ей нельзя, что и младенец погибнет, и она. А наследник нужен. Конечно, об этом так особо не распространяются, но все, кому надо, знают… вот Медведевым надо…
— Нет, Медведевым не надо, — покачал головой Добрыня. — Медведевы в своём уме. Мои сестры пусть Волкова делят, а в княжьем тереме, может, перины и пуховые, да не всякий с тех перин подняться может.
— Я иду искать! Я ищу… ищу-кручу-верчу… ветер-ветер, ветерок… ты летаешь над полями, над долами…
— Красуется, — хмыкнул Медведев. — А так да, Гордея уверена, что достойна стать княгиней. Пусть и второй. Хотя с её норовом второй она пробудет недолго.
— А куда первую денет?
— Куда… — Медведев и Твердева переглянулись. И уже она ответила:
— Не все женщины, коли роды тяжкие, оправляются. Иные поболеют, поболеют да и умирают. Впрочем, княжич пока категорически против новой женитьбы. Но тут дело такое, что Дума может потребовать, потому как негоже, если род Великого князя оборвется.
— Не оборвется, есть и второй сын, и третий…
— Который храму отдан.
— Значит, средний…
— Да, но он и даром слабее, да и то… Перунов дар беречь надо. Так что вопрос времени.
Странный разговор.
— Эй, вы там где-е-е? — голос Гордея пронесся над кустами шелестом.
— Сиди, — Медведев придержал Каю. — Развлекается.
— Я всё равно вас найду! И тогда будет хуже…
Гончая заворчала. И так, что от ворчания этого прокатилась дрожь по телу.
— А кто здесь у нас под кусточком… — почему-то слышно было так, будто Гордей находится совсем-совсем рядом. — Кто это сидит, сжавшись комочком…
— Стихоплет недоделанный, — Добрана покачала головой. — Как-то он совсем разошёлся.
— Страшно ли тебе, девица? Страшно ли, красавица? Скажи… или не говори. Я тебя нашёл, я тебя поймал… но тебе же нравится, да? Ты давно на меня поглядывала, давно желала познакомиться ближе… а может, сразу поцелуешь?
— Что за хрень творит? — Медведев поднялся. — Белены он там объелся, что ли…
— Скорее тёмного зелья, — Добрана тоже встала. А гончая взвыла и зашлась лаем. И голос её зазвенел набатом, предупреждая, что там, за границей кустов, происходит что-то не то.
Совсем не то.