— Сколько времени выдержим? — спросил барон.

— Зависит от интенсивности обстрела, — ответил Дитрих. — Если бить по одному месту постоянно — неделю, может две. Если распылять огонь по всей стене — месяц, может больше.

Курт Ронингер кивнул:

— Главное — не дать им сосредоточиться на одном участке. Вылазки, рейды, тревожить их постоянно.

— Именно, — согласился Дитрих. — Городская стража — двести человек. Хорошо обучены, дисциплинированы. Ополчение — пятьсот-шестьсот. Обучение идет, но времени мало.

— Дайте нам неделю, — попросил Дитрих, — хотя бы неделю, и из ополчения выйдет что-то путное.

— У нас нет недели, — напомнил барон. — Два дня.

— Тогда научим основам, — вздохнул Дитрих. — Как держать пику, как стоять в строю, как не убежать при виде врага.

Бранибор Каменски глухо стукнул здоровенным кулаком по столу: — «Железные Волки» возьмут восточный участок. Там стена слабее, как говорит инженер. Мы — тяжелая пехота. Держать стены — наша работа.

Капитан Мессер поморщился, как от зубной боли: — Терпеть не могу осады. «Алые Клинки» не годятся для стен. Мы конница. Но можем делать вылазки, бить по обозам, уничтожать осадные машины, пока их везут.

— Встанем, где скажут. — пожал плечами Курт Ронингем: — но предпочтительнее главные ворота и северную башню. Это самые важные точки. Если враг прорвется через ворота — город пал.

Барон кивал, слушая. Потом поднял руку:

— Господа, я принял решение. Общее командование обороной передаю командиру Курту Ронингеру. Городская стража и ополчение переходят под его начало.

Дитрих вздрогнул, но промолчал.

— Командир Ронингер, — продолжал барон, — у вас самый большой опыт осад. Вы видели, как города падают и как выстаивают. Вам решать, где ставить людей, когда делать вылазки, как распределять силы.

Курт медленно кивнул: — Принимаю, милорд. Но у меня условие.

— Говорите.

— Все приказы исполняются без споров. Если я скажу сжечь дома за стеной — сжигают. Если скажу повесить мародера — вешают. Если скажу отправить женщин и детей в подвалы — отправляют. В осаде нет времени на обсуждения. Есть приказ — есть исполнение.

Барон посмотрел ему в глаза:

— Согласен. Но помните: это мой город. Эти люди — моя ответственность. Не превращайте Вардосу в лагерь для военнопленных.

— Не превращу, — пообещал Курт. — Но и баловать не буду.

Барон кивнул:

— Тогда решено.

Дитрих сжал челюсти, но кивнул. Он понимал: в осаде нужен профессионал, а не городской стражник, пусть и опытный.

Барон откинулся на спинку стула:

— Осталось еще кое-что. Дитрих, ты докладывал о странных происшествиях в городе?