У него изо рта шел пар — по утрам уже было прохладно, но он не замечал холода, не чувствовал этого. Рассвет в Вардосе наступал стремительно и если он не поторопится, то… то какая-нибудь молочница, которая с утра везет молоко и простоквашу через городские ворота — увидит его, ведь одна из тропинок ведет мимо старого кладбища. А если его заметят…

— Пожалуйста, вылезай оттуда, — умоляюще просит он, наклоняясь чтобы подать девушке руку. Алисия вскидывает голову и начинает двигаться.

Лео ожидает, что она будет карабкаться, схватится за его руку, все же яма была глубокой. Вместо этого Алисия присела, оттолкнулась — и выпрыгнула одним движением. Приземлилась рядом с ним бесшумно, только чуть качнулись полы платья. Ни тяжёлого дыхания, ни усилия на лице. Ничего.

Нокс, всё это время сидевший на краю соседней могилы, встал. Его чёрная шерсть топорщилась вдоль хребта, хвост был напряжён, как струна. Но он не шипел, не убегал. Медленно, осторожно обошёл Алисию по кругу, принюхиваясь. Потом сел между ней и Лео — не агрессивно, но настороженно. Защищая.

— Господи, — выдохнул Лео. — Что я наделал?

Нужно было действовать быстро. Небо на востоке уже начинало светлеть, переходя из чернильно-чёрного в грязно-серое. Скоро рассвет, скоро проснётся город. Если их увидят…

— Помоги мне, — сказал он Алисии, спускаясь обратно в яму. — Нужно закрыть гроб.

Крышка была тяжёлой, из сырого дерева, разбухшего от влаги. Лео пытался поднять её, но руки дрожали от усталости и нервного напряжения. Доски скользили в ладонях.

Алисия спрыгнула вниз — снова это идеальное, нечеловеческое движение — и подняла крышку одной рукой. Просто взяла за край и подняла, как поднимают лист бумаги. Аккуратно положила на место, даже подровняла, чтобы края совпали.

— Теперь наверх, — скомандовал Лео.

Они работали молча. Лео бросал землю лопатой, стараясь не думать о том, что засыпает пустой гроб. Алисия помогала руками, сгребая комья земли с краёв. Её тонкие пальцы двигались механично, размеренно. Под ногтями чернела могильная грязь, но она не обращала внимания. Не морщилась от холодной влажной земли, не отряхивала ладони.

Платье на коленях промокло насквозь — она стояла на коленях прямо в грязи. Волосы, когда-то аккуратно уложенные для погребения, растрепались. Одна рыжая прядь прилипла к щеке, но она не отбросила её. Просто продолжала работать, пока Лео не сказал: «Достаточно.»

Могила выглядела нетронутой. Ну, почти. Земля была слишком рыхлой, слишком свежевзрытой. Но в предрассветных сумерках это было незаметно.

— Идём, — Лео взял её за руку. Пальцы были ледяными, но сухими. Не потели, как у живого человека от волнения или работы. — Нужно уйти отсюда.