Он не знал. Не понимал, как это работает.

Но работало.

— Хорошо, — сказал он хрипло. — Опусти меч.

Она опустила. Клинок замер вдоль ноги, неподвижно.

Лео обтер руки о штаны. Ладони были мокрыми — от крови мертвеца, от пота, от страха.

— Пойдём, — сказал он.

Они побежали дальше. К стене. К грохоту. К войне.

Улицы становились всё более пустынными — все, кто мог, либо уже были на стенах, либо попрятались в убежища. Только трупы, обломки, дым и эхо взрывов.

Лео бежал, задыхаясь, хватая ртом воздух. Лёгкие горели. Ноги подкашивались. Он не привык так бегать — не воин, не боец. Три года за партой, за книгами, за котлами с зельями.

Алисия бежала рядом — бесшумно, несмотря на доспехи. Железо не звенело. Шаги были лёгкими, ровными, словно она парила над землёй.

«Неестественно», — подумал он, косясь на неё. «Любой, кто посмотрит внимательно, заметит».

«Но в бою никто не смотрит внимательно. В бою смотрят, кто враг, кто свой. Она в доспехах защитника — серый табард, три башни на груди. Значит, своя».

Они добежали до площади перед стеной. Госпиталь под открытым небом. Раненые везде — лежат на камнях, на носилках, прислонившись к стенам домов. Стонут, кричат, молятся, умирают.

Кровь текла по камням. Запах был ужасным — пахло горелой плотью.

Эмма стояла на коленях над кем-то, руки светились бледно-голубым. Лицо в слезах, губы шевелятся — заклинание или молитва. Рядом — другие целители в белых рясах. Священники с символами Святой Матильды. Все работали, не поднимая головы, методично переходя от одного раненого к другому.

Кто-то хватал целителей за края одежды, молил: «Помогите! Прошу! Не дайте умереть!»

Кто-то просто лежал, уставившись в небо пустыми глазами.

Лео остановился на краю площади, прижавшись спиной к стене дома. Алисия остановилась рядом. Неподвижная. Ждущая.

Он посмотрел на стену. Там, наверху — дым, вспышки, крики. Силуэты людей метались вдоль парапета. Железо звенело. Стрелы свистели.

«Туда».

Он обернулся к Алисии, шагнул ближе. Посмотрел в узкую щель забрала. Там, за решёткой — темнота. Пустые глаза.

— Слушай меня внимательно, — сказал он тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты пойдёшь на стену. Будешь сражаться. Убивать врагов. Тех, кто в чёрных доспехах с золотыми орлами. Понимаешь?

Она кивнула. Один раз. Чётко.

— Не говори ни слова. Никому. Не снимай шлем. Никогда. Даже если прикажут. Не слушайся никого, кроме меня. Понимаешь?

Ещё один кивок.

Лео сглотнул. Во рту пересохло, словно песком набили.

— Если кто-то попытается снять шлем — убей его. Быстро. Тихо. Чтобы никто не заметил.