Корень, похоже, парень был не совсем безмозглый, принял единственно верное решение и отпустил Энджи, поднимая руки вверх в знак капитуляции.

— Мило! — всхлипнула Энджи, и парень-енот (Мило, значит, енот? Интересно) выронил свой боевой шест, чтобы подхватить её.

— Энджи, ох, Энджи, — пробормотал он и, отстранившись, принялся осматривать ее с головы до ног, прямо как моя Рита меня после каждой заварушки.

Это было, конечно, мило с его стороны, но совершенно излишне, потому что я был определенно…

— Макс! — ахнула Рита, когда я неожиданно подогнулся в коленях и чуть не рухнул.

Ладно, возможно, я был не «определенно» в порядке. А так… более-менее.

Я выдохнул, стараясь улыбнуться, когда она обхватила мое пылающее лицо своими прохладными ладонями: «Все хорошо, котенок». Как же это было приятно.

— Ничего не хорошо, — возразила она, но тут же извлекла что-то маленькое и круглое из кожаного мешочка, притороченного к ее бронированному корсету, и сунула мне в рот.

Острый, пряный вкус, отдающий то ли копчеными ребрышками, то ли хреном, взорвался на языке. Ну да, это же бодрящий орех, одно из самых крутых лекарственных растений на острове Сканно, способное моментально поставить на ноги. По крайней мере, на время.

— Как ты это сделал? — спросил Чекан. Он все это время стоял в стороне и молча наблюдал. Я аж дернулся немного — почти забыл про этого типа.

— Я думал, ты уже свалил, — прорычал Корень. — Обычно ты так и делаешь, когда дело пахнет жареным.

Молодой хмырь проигнорировал своего подельника и продолжал пялиться на меня своими странными фиолетовыми глазами так, будто мы были просто случайными знакомыми, мирно беседующими на автобусной остановке или в очереди в банке.

«А тебе бы хотелось знать, да?» — Я перекатывал бодрящий орех за щекой, пока Рита помогала мне подняться на ноги. Сил заметно прибавилось.

— Вообще-то, да, — ответил Чекан с невозмутимым любопытством. — Именно поэтому я и спросил.

Я протянул, как капризный пятилетний ребенок: «Не скажу тебе, бе-бе-бе». Это гребаный орех начал действовать по полной, и мир вокруг вдруг засиял, стал каким-то дурацки веселым. Особенно Корень — с его кислой рожей, будто он лимон целиком сожрал. Хи-хи.

— Макс, — одернула меня Рита.

«Ох, — спохватился я, — это я вслух сказал?»

— Выплюнь, — велела она, и я послушно открыл рот, позволяя этому хитрому маленькому орешку упасть на землю. Эффект начал спадать, оставляя после себя легкую эйфорию и гул в голове.

— Ладно, пошли, Корень, — сказал Чекан с непроницаемым выражением на своем точеном, почти мраморном лице. — Они там уже почти медовуху доварили.