— Это что, приказ? — простонал я, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая этот сводящий с ума аромат — нежный жасмин и что-то ещё, более терпкое, землистое, вроде дыма от кедровых поленьев и пепла. Такой родной, такой её.

— Макс, — выдохнула Шелли, прижимаясь всем своим горячим, гибким телом к моему. Её глаза потемнели. — Возьми свою жену. Займись со мной любовью.

Её слова ударили, как разряд тока. «Возьми свою жену. Займись со мной любовью». Да это, блин, не приказ, это музыка! Лучшее, что я слышал за всё это чёртово время.

Я прижал свою феникс, от которой просто сносило крышу, к стене рядом с одним из этих здоровенных деревьев в кадках. «Шелли…» — Горячий шепот сорвался с губ. Черт, как же она пахла — смесью чего-то цветочного, пряного и ее собственного, неповторимого аромата, который всегда бил мне прямо в голову.

Она вскинула на меня свои изумрудно-зеленые глазищи, в которых плескались страсть и огонь, и ее рука тут же взлетела, чтобы вцепиться в волосы у меня на затылке. Одновременно она закинула ногу, обвив ее вокруг моего бедра, прижимаясь еще теснее. По всему телу пробежал разряд.

— Я… я чувствую, что не могу тобой насытиться, — призналась она, и ее голос, от которого у меня всегда мурашки бежали по коже, дрогнул.

«То же самое». — Рык вырвался из груди, пока ладони скользили вверх по ее талии, ощущая каждый изгиб, а затем вниз, сжимая ее упругие ягодицы. Хватка у нее была что надо. — «Думаешь, так теперь будет всегда? Эта чертовщина между нами?»

— Я… я не знаю, Боже, — выдохнула она, и это «Боже», обращенное ко мне, резануло слух, но сейчас было не до того. — Но одно я знаю точно: ты мне нужен. Срочно.

Ее пальцы уже лихорадочно возились со шнуровкой на моих штанах. В этот момент мне самому до одури нужно было быть с ней, как можно ближе, слиться воедино. Между двумя парами трясущихся рук — моих и ее — она наконец освободила мой ноющий, твердый как камень член, а я тем временем задрал ее легкое, небесно-голубое платье и рывком поднял ее, усаживая на край большого керамического горшка. Не самое романтичное место, но кого это сейчас волновало?

Головка моего члена нашла вход в ее узкое, мокрое лоно. «Ох, детка…» — только и вырвалось у меня. Я подался вперед, входя до упора, и застонал от ощущения, как ее нутро трепещет и сжимается вокруг меня. Это было что-то.

— Ухххх, — простонала Шелли, привыкая к тому, что я вошел в нее сразу, до конца. — М-Макс, ух! Ты такой… ааа!

Она зашипела, когда я еще немного вдавил в нее, и я осторожно откинул ее чуть назад, чтобы она могла обхватить руками ствол дерева в кадке позади себя, не теряя равновесия.