Внезапно ярость ветра и крики взбунтовавшейся команды одновременно стихли. Вокруг нас послышались звуки всплесков. Много всплесков.

— Макс, — прошептала Шелли. — Что это за шум?

Я прислушался. Сначала подумал, что это плеск волн о нос корабля, но звук был другим.

«Мара…» — выдохнул капитан Джонс. «Это звук человека за бортом, если я его когда-либо слышал. Многих людей…»

Всплески наконец прекратились, и все стихло. Жуткая тишина.

— Мип? — пискнула Гель над моей головой, и я осторожно приоткрыл один глаз.

Болезненное свечение исчезло вместе с сундуком. Когда я подошел ближе к квартердеку, то услышал, как Краскон рыдает и бормочет о потере своего серебра. Поделом старому хрычу.

— Что случилось с Карповым? — спросил я человека-ящера.

— Всё, всё, всё, — кудахтал он, как сумасшедший, которым, в общем-то, и был. «Как и все остальные. О, мое серебро!»

«Макс!» — крикнул капитан Джонс. «Вы должны меня развязать! Команда была наименьшей из наших проблем!»

«Что за…?»

Огромные трещины молний разорвали темно-бордовое небо. Взглянув вверх, я увидел, что мы лишь на короткое время оказались в относительно спокойном «глазу» Вечного Шторма. Теперь дождь и ветер снова начали усиливаться. Мощный, бурлящий ураган был у самого нашего порога.

«Черт побери», — выдохнул я. Но прежде чем я успел найти что-нибудь, чтобы перерезать веревки, которыми все были привязаны к центральной мачте, «Теплый ветер» резко накренился и затрещал под напором вздымающихся волн.

Меня бы точно выбросило за борт, если бы Гель, эта крошечная ящерка, не вцепилась мне когтями в воротник туники и не дернула изо всех сил вперед, помогая удержать равновесие. Удивительно, сколько силы в этой малявке.

— Гель, помоги с веревками! — закричал Грэг, когда я наконец добрался до брошенной кем-то абордажной сабли. «Мы должны освободить капитана!»

«Мип!» — Летающая ящерка тут же принялась за дело и начала грызть веревки изо всех сил.

— Джонс, держись! — крикнул я и принялся пилить так быстро, как только мог.

Наконец веревка лопнула, и все, привязанные к мачте, были освобождены.

«Все оставшиеся руки — на палубу!» — приказал капитан-енот, вскакивая на свое законное место за штурвалом. Несколько членов экипажа, не примкнувших к мятежу, тут же сплотились вокруг него. «Мы должны оставаться в эпицентре бури, если хотим иметь хоть какой-то шанс! Все следуйте моим приказам до последней буквы, и мы, возможно, продержимся достаточно долго, чтобы перегруппироваться. Вперед!»

Дальше началась слаженная работа под руководством этого безумного, но чертовски умелого пирата-енота, который провел нас сквозь ужасающий ураган. Его инструкции были четкими, авторитет — непререкаемым, а уверенность — непоколебимой. Его было легко слушать, и вскоре мы прорвались через бушующий барьер и внезапно снова очутились в спокойном «глазу бури». Фух, пронесло. Пока что.